{"time":1777817588670,"blocks":[{"type":"paragraph","data":{"text":"23 апреля научно-просветительский проект кафедры богословия Санкт-Петербургской Духовной Академии «Византийский кабинет» в очно-дистанционном формате провел круглый\nстол «“Пророки византизма”. К 200-летию со дня рождения Тертия Ивановича\nФилиппова (1826–1899) и 195-летию со дня рождения Константина Николаевича\nЛеонтьева (1831–1891)."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/3787004211d2b84cabb56f3137625d38.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Модераторами\nвыступили руководители проекта заведующий кафедрой иностранных языков священник Игорь Иванов и доцент кафедры\nбогословия Игорь Борисович Гаврилов."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/56698a171dd3c1d383489216bb008cca.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В начале встречи\nИгорь Борисович Гаврилов произнёс\nвступительное слово «Пророки византизма», в котором осветил духовные и идейные\nсвязи двух выдающихся мыслителей. Игорь Борисович отметил, что их объединяло\nобщее духовное родство с Оптиной Пустынью — духовным отцом обоих философов был святой\nпреподобный Амвросий Оптинский."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Были выделены\nобщие черты мировоззрения двух крупнейших защитников Православия: консерватизм,\nвизантизм, монархизм, антилиберализм, сословность, критика «розового\nхристианства», критика «болгаробесия» (доминирующей в русской общественности\nXIX века проболгарской позиции по церковному вопросу; оба термина введены К. Н.\nЛеонтьевым), антизападничество."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Наибольшее внимание\nбыло уделено личности и мировоззрению практически забытого в наши дни виднейшего\nцерковно-государственного деятеля, православного философа и богослова Т. И.\nФилиппова, его идейным связям с современниками. В частности, И. Б. Гаврилов выделил\n15 направлений исследования наследия Т. И. Филиппова:"}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["1. Вклад Т. И. Филиппова в церковно-историческую\nнауку;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["2. Роль Т. И. Филиппова в развитии\nроссийского и мирового византиноведения;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["3. Т. И. Филиппов о началах русского\nвоспитания;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["4. Т. И. Филиппов и журнал\n«Москвитянин»;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["5. Роль Т. И. Филиппова в\nреорганизации духовных учебных заведений;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["6. Т. И. Филиппов и журнал «Русская\nбеседа»;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["7. Т. И. Филиппов и журнал М. Н.\nКаткова «Русский вестник»;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["8. Т. И. Филиппов и журнал кн. В. П.\nМещерского «Гражданин»;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["9. Т. И. Филиппов — «мирской ходатай\nза старообрядцев»;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["10. Т. И. Филиппов и Русский\nархеологический институт в Константинополе (РАИК);"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["11. Т. И. Филиппов и русская\nмузыкальная культура;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["12. Т. И. Филиппов — вице-председатель\nПравославного Палестинского общества;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["13. Т. И. Филиппов и Оптина Пустынь;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["14. Т. И. Филиппов и классическое\nславянофильство;"]}},{"type":"list","data":{"style":"unordered","items":["15. Т. И. Филиппов и Дом Романовых."]}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/86d86173623c1b8cf6be31e08ce94db7.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В заключение\nИгорь Борисович сказал о важности продолжения исследования жизненного пути,\nтворческого наследия и влияния в отечественной мысли и культуре «неоткрытого»\nТ. И. Филиппова, подчеркнув необходимость возвращения его имени в пантеон выдающихся\nрусских православных мыслителей, чьи идеи в современной России приобретают все\nбольшую актуальность."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Далее прозвучали\nещё 4 доклада."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/16627a789856f427d495449e6d80c1f7.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Владимир Алексеевич Котельников, доктор\nфилологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института русской\nлитературы (Пушкинского Дома) Российской академии наук, член экспертного совета\nПатриаршей литературной премии, презентовал свою книгу «Воин мысли: Константин\nЛеонтьев в поединке с веком» (СПб.: Владимир Даль, 2025. 438 с.)."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В книге\nпредставлена в своей деятельности и внутреннем драматизме сложная, во многом\nпарадоксальная по своим интеллектуальным и моральным чертам личность\nвыдающегося русского мыслителя, писателя и критика Константина Николаевича\nЛеонтьева. Подробно рассматривается его разнообразное идейное и литературное\nнаследие. Как беллетрист Леонтьев создал оригинальную прозу и впервые в русской\nсловесности колоритно развернул тему Востока, который узнал в пору\nдипломатической службы в этнически и конфессионально разнородных европейских\nобластях Турции. В своей эстетической концепции он выдвинул на первое место\n«эстетику жизни», в чем, как и в ряде других идей, сближался с Фридрихом Ницше.\nМасштабная историософская мысль Леонтьева охватывала мировые геополитические и\nкультурные процессы с их глубокими антагонизмами и приводила к точной\nдиагностике и пессимистической прогностике их развития. "}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В новом издании\nидеи Леонтьева впервые показаны в широком контексте западной философии и\nкультуры, включающем творчество Ж. де Местра, Ф. Шиллера, И. Г. Фихте, В. фон\nГумбольдта, Г. В. Ф. Гегеля, Ш. Бодлера, П.-Ж. Прудона, Г. Спенсера, Дж. С.\nМилля и др. Прослежены параллели с творчеством русских предшественников,\nсовременников и наследников Леонтьева — И. Киреевского, А. Герцена, Н.\nДанилевского, Вл. Соловьева, И. Бунина."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/1eefee17c367ecfde47647dcfbd64ae9.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Ольга Леонидовна Фетисенко, доктор\nфилологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы\n(Пушкинского Дома) Российской академии наук, сделала доклад «Т. И. Филиппов и\nего первое путешествие в Константинополь (1875)»."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В начале выступления\nОльга Леонидовна напомнила о важнейших историко-культурные заслугах\nгосударственного деятеля и публициста, обратилась, с опорой на неизвестные\nархивные источники, к рассмотрению одного из значимых эпизодов его жизни. "}},{"type":"paragraph","data":{"text":"История первой\nпоездки Филиппова в Царьград тесно связана с одной из констант его биографии\nкак церковно-общественного деятеля — поддержкой, которую он оказывал Вселенской\nПатриархии в так называемом греко-болгарском деле. К моменту поездки прошло\nменее трех лет со времени Поместного Собора 1872 г., обличившего ересь\n«филетизма». Филиппов осуждал выжидательную тактику российского Синода и в\nКонстантинополь отправился как частное лицо, но в то же время, как выясняется\nиз его писем к жене, — как своего рода миротворец. Он встретился как с правящим\nпатриархом Иоакимом II, так и с пребывающим на покое Григорием VI, которого\nособенно почитал (причем Григорию он делает визит раньше, чем Иоакиму), а также\nс бывшим патриархом Иерусалимским Кириллом и с отлученным греками болгарским\nэкзархом Анфимом. "}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Одной из тем\nбесед Филиппова в Константинополе был вопрос о старокатоличестве. В отличие от\nА. А. Киреева, он не питал никаких иллюзий на скорое воссоединение католиков с\nПравославной Церковью. Примечательно, что в Константинополе он оказался как раз\nво время подготовки ко второй Боннской конференции старокатолических,\nангликанских и православных богословов. Вселенская Патриархия готовилась\nпослать туда своих представителей, Россия также. Ясно, что вопрос об отношении\nгреков к экуменической «повестке дня» живо занимал Филиппова. Торжественно\nпринимая русского тайного советника, греки, возможно, видели в нем будущего\nобер-прокурора Синода (о чем мечтал и он сам), но этим планам не суждено было\nсбыться."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/f88016c7cb9dc51788f957ce1f6907c0.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Мария Игоревна Дегтярева, доктор\nфилософских наук, кандидат исторических наук, главный архивист Пермского\nгосударственного архива социально-политической истории (ПермГАСПИ),\nпреподаватель церковно-исторических дисциплин Духовно-просветительского центра\nво имя св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова Пермского Успенского\nженского монастыря Пермской митрополии Московского Патриархата, дистанционно\n(по видеосвязи) выступила с докладом «В поисках исторического предназначения\nРоссии и “особого русского пути”: от Ж. де Местра и П. Я. Чаадаева — до К. Н.\nЛеонтьева»."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Мария Игоревна\nотметила, что идея об особом историческом предназначении России имеет давнюю «генеалогию»\nи со времен старца Филофея (XVI в.) привлекает внимание представителей самых\nразных общественно-политических течений. На всем протяжении XIX в. она была\nодной из главных в нашей отечественной мысли. Причинами, определившими ее\nактуальность, были усиление влияния Европы и начало модернизации России по\nинициативе верховной власти. Одним из первых, кто вернул ее в число наиболее\nзначимых, парадоксально оказался Ж. де Местр, чье отношение к России\nопределялось, с одной стороны, политическим прагматизмом, а с другой —\nпротиводействием модернизму (особенно — в руссоистской версии). Видя предназначение\nРоссии в настоящем времени в противодействии Наполеону, де Местр, тем не менее,\nполагал, что ей только еще предстоит «угадать свою партию национальной карьеры».\n"}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Идея де Местра о\n«неопределенности» пути России и характеристика специфики России через\nотрицание (и умаление ее собственного опыта) надолго захватила и П. Я.\nЧаадаева. Образ «ледяной пустыни», «отпавшей от магистрального развития\nхристианской Европы», перешел на страницы произведений Чаадаева из писем и\nсочинений де Местра."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Позднее полемика\nвокруг «особого русского пути» нашла концептуальное завершение в трудах К. Н.\nЛеонтьева. Константин Николаевич удачно синтезировал идеи представителей\nпротивоположных лагерей: с одной стороны, о необходимости противодействия\nкультурной экспансии Запада (и нивелирующему историческую индивидуальность\nпрогрессу) из наследия графа де Местра, а с другой — идею славянофилов о том,\nчто «корень» принципиального различия России и Европы кроется в совершенно ином\nобразе мышления. Западному рационализму в концепции Леонтьева были\nпротивопоставлены православная культура («правильность внутреннего состояния\nмыслящего духа») и организующее начало — византизм."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В произведениях\nЛеонтьева получил развитие и необычную «огранку» и «посыл» де Местра о\nспособности России встать во главе всеславянского единства. Различие же\nсостояло в том, что де Местр «комплиментарно» направлял Александра I к\nобъединению Церквей под эгидой Рима, а Леонтьев придал этому единству вполне\nсамодостаточное духовное, культурное и геополитическое значение."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В заключение\nвстречи Ольга Леонидовна Фетисенко презентовала еще одну книгу, напрямую\nкасающуюся тематики «пророков византизма»: Леонтьев\nК. Н. Прогресс и развитие / сост., вступ. статья, подгот. текста и коммент.\nО. Л. Фетисенко. СПб.: Владимир Даль, 2025. 621 с. (Слово о сущем, т. 149)."}},{"type":"image","data":{"url":"/uploads/26b7df19ae800160eecbb50b5b3b28b9.jpeg","caption":""}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Книга\nпредставляет собой подборку статей и писем Константина Николаевича Леонтьева.\nОсновная ее цель — реконструировать нереализованный замысел книги «Прогресс и\nразвитие», выросший из наиболее значимого произведения Леонтьева «Византизм и\nСлавянство». Вошедшие в сборник тексты объединены главной идеей:\nпротивопоставление ложного «смесительного» прогресса, ведущего человечество в\nбездну, и прогресса подлинного (мыслитель предпочитал называть его\n«развитием»), цель последнего Леонтьев определял как «цветущую сложность».\nКнига дает представление о формировании мировоззрения Леонтьева и обо всех\nжанрах публицистики, в том числе историософской, в которых ему довелось\nработать."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"В круглом столе в\nкачестве слушателей и комментаторов, дополнявших выступления докладчиков\nценными откликами и замечаниями, также приняли участие Александр Аркадьевич Корольков, доктор философских наук, профессор\nкафедры философской антропологии и истории философии Института философии\nчеловека РГПУ им. А. И. Герцена, академик Российской академии образования, и Галина Викторовна Скотникова, доктор культурологии, профессор\nСанкт-Петербургского государственного института культуры, ведущий научный\nсотрудник Российского института истории искусств (РИИИ)."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"С видеозаписью круглого стола можно познакомиться по ссылке: «Пророки византизма». Круглый стол 23\nапреля 2026 г."}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Текст публикации подготовили И. Б. Гаврилов и свящ. Игорь Иванов"}},{"type":"paragraph","data":{"text":"Пресс-служба СПбДА"}}],"version":"2.17.0"}