Протоиерей Александр Ранне. Профессор Духовной Академии – архиепископ Михаил (черты к портрету архипастыря)

Протоиерей Александр Ранне. Профессор Духовной Академии – архиепископ Михаил (черты к портрету архипастыря)

Моё знакомство с архиепископом Михаилом произошло в 70-ые годы, когда я уже был воспитанником Санкт-Петербургской Духовной семинарии. Он был знаком мне не только как преподаватель Основного богословия, частый сослужитель митрополиту Никодиму, у которого я был иподиаконом или участник многих богословских и экуменических конференций, но и как хороший друг нашей семьи. Владыка Михаил бывал у нас дома и это всегда оставляло отпечаток некоторой значимости происходящего. Он производил впечатление человека уверенного в значимости и авторитетности своих знаний.

Будущий архиепископ решил посвятить себя служению Церкви в очень тяжёлое время. Разнузданная антицерковная пропаганда делала верующих людей уже не столько завсегдатаями тюрем и лагерей, сколько исчезающей группой маргиналов. Дети священников в семинарии не поступали — в их семьях слишком хорошо помнили о судьбах отцов и дедов. Началась череда публичных, громких отречений от веры и Церкви, апофеозом которых было отречение инспектора семинарии профессора протоиерея Александра Осипова. Владыка Михаил хорошо его знал, и он пытался даже отговорить его от избранного пути служения Церкви Христовой. Сам факт решительного выбора этого трудного особенного в тех условиях пути, свидетельствует о глубочайшей вере и мужестве архиепископа Михаила.

Он был воспитан в религиозной среде. На всю жизнь сохранились у него яркие впечатления о религиозной традиции Русской Православной Церкви ещё до революционного периода. Уже в преклонном возрасте владыка рассказывал, как будучи ещё мальчиком, он разбаловался вместе со своими сверстниками, стоя на амвоне храма подворья грузинского экзархата. Священник, вероятно осетин с густыми бровями и орлиным носом, когда вышел из алтаря при начале Евхаристического канона, и увидел это безобразие, с возмущением обратился к ним со словами, которые навсегда запечатлелись в его памяти: «Как вы можете себя так вести, сейчас ангелы на небесах лица свои закрывают!»

В двадцатые годы, будучи уже юношей будущий святитель посещал религиозный кружок в Петербурге. Трудно сказать, что это был за кружок, может быть, философские беседы Мейера, может быть, что-либо иное. Тогда религиозные люди ещё пытались сохранять свою общность, но именно там он познакомился со своей будущей женой, девушкой лютеранского происхождения и именно по этому поводу его арестовали, и он оказался в «крестах». Почему-то он был абсолютно уверен, что именно в это время там находилась и Анна Ахматова, хотя никаких свидетельств этому возможному факту до сих пор так и не найдено. Просидел он в тюрьме не долго, максимум два-три месяца, и его за малолетством, как он сам об этом рассказывал, выпустили. Это была весна. Он шёл по улицам Петрограда в рваных башмаках, по лужам и со слезами, вероятно вспоминая антирелигиозную агитацию, проведённую с ним в тюрьме, думал о Церкви: как же она может погибнуть, если Христос сказал, что врата ада не одолеют её? И вот именно тогда, ему пришла в голову мысль, что Церковь не замыкается в границах России, Российской империи, Советского Союза, и, как и где Господь сохранит её до скончания века – это дело Божие, а не человеческое.

Владыка Михаил был не только выдающимся богословом, но и внимательным умелым педагогом. Он всегда подробно отвечал на поставленные ему студентами вопросы, если, конечно, их глупость или поверхностность не вызывала его искреннего возмущения. Его отношение к русскому языку в рамках богослужения всем известно. Он был убеждён, что главное в богослужении не благозвучие, а передача смыслов. И когда ему говорили, что нет достаточно хорошего перевода на русский язык – он заявлял, что синодальный перевод вполне достаточен для богослужения и, как известно, в его кафедральном соборе в Вологде Священное Писание читалось на русском языке.

Присутствую в алтаре за богослужением, владыка очень внимательно всегда слушал проповеди преподавателей и студентов. Однажды он похвалил и меня за произнесённую проповедь и, когда я, не зная от смущения, что ответить изрёк дежурное, но не очень умное: «Спасибо, владыка, за комплимент» — Он с недоумением, а может быть, и с возмущением, ответил: «А это никакой и не комплимент» Мне потом пришлось долго уточнять значение слова, которое я так бессмысленно употребил. Хотя, если посмотреть в словарь, слово это означает похвалу или лестное для кого-то замечание. Понятно, что только человек, хорошо разбирающийся в тонкостях языка, мог возмутиться на возможное подозрение о присутствии в похвале некоторой доли лести. Студенты Духовных школ Санкт-Петербурга очень гордились, когда до них доходили слухи, как архиепископ Михаил в Финляндии вовремя лекции, легко перешёл на немецкий язык или где-то в Германии часть лекции прочитал на латыни.

Архиепископ Михаил был человеком, который абсолютно ответственно подходил к обоснованию всех своих поступков и слов. Его экуменическая активность была не просто вынужденной, как у многих ещё и ныне здравствующих профессоров, он был убеждён, что настоящий христианин не только не может, но он и неспособен оставаться в замкнутой среде, не обусловленной всевозможными влияниями. Он был открыт и готов к самому широкому диалогу и как интеллигентный человек не способен был, не любил поливать грязью критики своих оппонентов из-за угла. На одной из конференций с католиками в Мюнхене архиепископ Михаил делал доклад о православных крещенских традициях и католики задали ему вопрос: «Каким образом получилось, что таинство миропомазания в православной традиции не существует как самостоятельно значимое?» Ответ был дан очень простой: «Это очень древняя православная традиция». Но, что самое интересное, аргументация была принята католической стороной  абсолютно беспрекословно. Это уважение к освящённой временем традиции имеет огромное значение в христианском экуменизме.

Ещё один принципиально важный ответ владыки на один из моих вопросов, который запал мне в душу и над которым я долго рассуждал. Кто же всё-таки спасётся? Ответ был опять же моментальный и на первый взгляд очень простой. Владыка просто процитировал для меня место из книги Деяний апостольских: «И будет: всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся»(Деян.2,21). Это апостол Пётр, после сошествия Святого Духа цитировал собравшимся в Иерусалиме тексты пророка Иоиля. (2,31-32). В более полном изложении они звучат так: «Солнце превратится во тьму и луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный. И будет: всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение,  как сказал Господь, и у остальных, которых призовёт Господь». Конечно, возникает вопрос, кто же сможет призвать имя Господне? Кто эти избранные, которых призовёт Господь? Которые смогут воздеть руки к небесам и произнести: «Господи спаси меня!» Церковь есть община призванных… И это всё, что может сказать православный христианин. Но снова повисает в воздухе вопрос о границах Церкви.

Владыка Михаил был чрезвычайно общительным человеком и в профессорской во время перемен всегда активно беседовал с другими преподавателями, иногда играл в шахматы или музицировал на пианино.

В последние годы жизни он очень переживал своё положение отстранённого от церковной жизни человека. Хотя никогда не сдавался. Ездил в Великий Новгород и Старую Руссу читать катехизаторские лекции, давал интервью журналистам, учился играть на скрипке и начал изучать финский язык. Причём это уже совсем в конце: года за три до смерти.

Можно сказать, что он был почти последним связующим звеном эпох: родился до революции – умер после перестройки. Господь судил ему видеть славу Церкви. Может быть, она оказалась не совсем такой, о которой мечталось в двадцатые-тридцатые, после военные годы, во времена так называемого застоя, но история ещё не закончилась и дело Божие в истории ещё продолжается. Он же, как искренний делатель на ниве Господней, останется в памяти Церкви ярким и верным Ёе служителем.


Опубликовано 05.10.2015 | Просмотров: 244 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter