М.В. Шкаровский. Святейший патриарх Сергий в годы Великой Отечественной войны

М.В. Шкаровский. Святейший патриарх Сергий в годы Великой Отечественной войны

Служение Патриарха Сергия в годы Великой Отечественной войны составляет одну из самых важных страниц его биографии. 22 июня 1941 г., в день всех святых, в земле Российской просияв­ших, Германия напала на Советский Союз. Казалось бы, начавшаяся война должна была обострить существовавшие противоречия между государством и Церковью. Однако этого не произошло.

Складывавшиеся веками на­циональные и патриотические традиции Русского Православия оказа­лись сильнее обид и предубеждений. Несмотря на духовную несвободу, гонения на них (можно вспомнить, что в конце 1930-х гг. планировался и арест митрополита Сергия), верующие приняли самое активное участие в борьбе с агрессором.

О нападении на СССР Патриарший Местоблюститель митрополит Сер­гий узнал, вернувшись в свою скромную резиденцию из Богоявлен­ского собора, где служил литургию. Он сразу же ушел к себе в ка­бинет, написал и собственноручно отпечатал на машинке яркое патриотическое «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви». Это было в тот момент, когда многие государственные и партийные руководители пребывали в растерянности — И. Сталин смог обратиться к народу только на двенадцатый день после начала войны. О каком-нибудь да­влении властей на Патриаршего Местоблюстителя при написании им первого военного послания говорить не приходится. «Невзирая на свои физические недостатки — глухоту и малоподвижность, — вспоминал позднее архиепископ Димитрий (Градусов), — митрополит Сергий оказался на редкость чутким и энергичным — свое послание он не только сумел написать, но и разослать по всем уголкам необъятной Родины».[1]

В послании говорилось: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину… Жалкие потомки врагов православного христиан­ства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой… Но не первый раз приходится русскому народу выдержи­вать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Гос­подь нам дарует победу». В своем обращении Владыка Сергий нигде не упомянул ни Советский Союз, ни его правительство. Он писал: «…мы, жители России, надеялись, что пожар войны, охвативший почти весь земной шар, до нас не дойдет…» (в этих словах можно найти упрек советским властям, еще в июне 1941 г. уверявшим, что войны не будет). Местоблюститель призывал священников не оставаться мол­чаливыми свидетелями и тем более не предаваться «лукавым сообра­жжениям» о «возможных выгодах» по другую сторону фронта, что бы­ло бы, по его словам, «прямой изменой Родине и пастырскому долгу».[2] Здесь звучал намек на то, что после всех репрессий у некоторых священнослужителей могли появиться подобные мысли. Это пастыр­ское послание было разослано по всем приходам страны и уже вскоре читалось после богослужений.

26 июня в Богоявленском соборе митрополит Сергий отслужил молебен «О даровании победы». С этого времени во всех храмах Московского Па­триархата стали совершаться подобные молебствия, по специально составленным текстам: «Молебен в нашествии супостатов, певаемый в Русской Православной Церкви в дни Отечественной войны».[3]

В проповеди, произнесенной Местоблюстителем после молебна 26 июня, также содержалось прямое указание на то, что положение в СССР перед войной было неблагополучно: «Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгоняет всякие миазмы. Да послужит и наступающая воен­ная гроза к оздоровлению нашей атмосферы духовной… Мы уже видим некоторые признаки этого очищения».[4]

Так началось активное уча­стие Русской Православной Церкви в патриотической борьбе. В речи на Архи­ерейском Соборе 1943 г. митрополит Сергий, вспоминая июнь 1941 г., гово­рил: «О том, какую позицию должна занять наша Церковь во время войны, нам не приходилось задумываться…».[5]

Послания главы Русской Православной Церкви носили не только призывный и консолидирующий характер, но и имели разъяснитель­ные цели. В них определялась твердая позиция Церкви по отношению к захватчикам и войне в целом независимо от положения на фронте. Так, 4 октября 1941 г., когда Москве угрожала смертельная опасность и население переживало тревожные дни, митрополит Сергий выпу­стил послание к московской пастве, призывая к спокойствию верую­щих.[6]

В ноябре 1941 г., уже находясь временно в Ульяновске, митрополит Сер­гий издал новое обращение, укрепляющее в народе уверенность в близ­ком часе победы: «Премудрый же и Всеблагий Вершитель судеб чело­веческих да увенчает наши усилия конечной победой и да ниспошлет успехи воинству русскому, залог нравственного и культурного пре­успевания человечества».[7]

Особое внимание в своей патриотической деятельности Русская Православная Церковь уделяла работе с верующими на оккупирован­ной территории. В январе 1942 г. в специальном обращении к право­славным людям на временно оккупированной немцами территории Па­триарший Местоблюститель напомнил, чтобы они, находясь в плену у врага, не забывали, что они — русские, и сознательно или по недомы­слию не оказались предателями своей Родины. Одновременно митропо­лит Сергий призывал содействовать партизанскому движению. Так, в послании было подчеркнуто: «Пусть ваши местные партизаны будут и для вас не только примером и одобрением, но и предметом непре­станного попечения. Помните, что всякая услуга, оказанная партиза­ну, есть заслуга перед Родиной и лишний шаг к нашему собственному освобождению от фашистского плена».[8] Всего за годы войны Патриарший Местоблюститель обращал­ся к верующим с патриотическими посланиями 24 раза, откликаясь на все основные события в военной жизни страны.

Одним из самых важных направлений патриотического служения духовенства и верующих в период войны стала материальная помощь государству и советской армии в целом. Уже с лета 1941 г. большинство православных приходов страны начали сбор денежных пожертвований и ценных предметов в фонд обо­роны, хотя всецерковный призыв «трудами и пожертвованиями содей­ствовать нашим доблестным защитникам» митрополит Сергий огла­сил 14 октября.[9] На эти средства строились танковая колонна «Димитрий Донской», эскадри­льи «Александр Невский», «За Родину» и т.д. По подсчетам Московской Патриархии, к лету 1945 г. было собрано более 300 млн. рублей, не считая драгоценностей, вещей и продуктов.

Осенью 1941 г. фронт приблизился к Москве. 12 октября серьезно заболевший митрополит Сергий написал завещание, в котором на случай своей смерти передавал полномочия Местоблю­стителя Ленинградскому митрополиту Алексию (Симанскому), вторым кандидатом был указан архиепископ Сергий (Гришин), а третьим – митрополит Николай (Ярушевич). За несколько дней до этого, 7 октября, по указанию центральных властей Московский гориспол­ком принял решение об эвакуации из столицы руководителей основных религиозных организаций СССР. Эту, по существу, принудительную эвакуацию провели 14 октября, несмотря на то, что у митрополита Сергия бы­ла высокая температура. Историк В.И. Алексеев высказал вполне обо­снованную точку зрения, что церковное руководство отправили в тыл с целью не допустить возможности захвата его германскими войсками в случае падения Москвы и использования фашистами в пропагандист­ских целях.[10]

Первоначально планировалась эвакуация в Оренбург, но затем по просьбе Владыки Сергия этот город заменили на более близкий к Москве Ульяновск. Здесь с 19 октября 1941 г. до конца лета 1943 г.  (22 месяца) и проживал Патриарший Ме­стоблюститель вместе с сотрудниками своей канцелярии. Патриархии был отведен двухэтажный дом по улице Водников, 15, на первом этаже которого устроили храм, а на втором — покои митрополита. Сюда поступала корреспонденция из епархий, правительственных органов и из-за рубежа, с докладами и за новыми назначениями приезжали священнослужители. В этом доме совершались архиерейские хиротонии, проводились совещания, разрабатывались планы развития церковной деятельности, как на советской, так и на временно оккупированной немцами территории.

В феврале 1942 г. было разрешено в пропагандистских целях воз­обновить издательскую деятельность Русской Церкви. Предисловие к книге «Правда о религии в России» лично написал Патриарший Местоблю­ститель. Книга эта была издана тиражом 50 тыс. экземпля­ров, одновременно на нескольких языках и распространялась в США, Великобритании, Швеции, на Ближнем Востоке и за линией фронта.[11] В 1943 г. была напечатана еще одна пропагандистская книга «Русская Православная Церковь и Великая Отечественная вой­на», в подготовке которой также принял участие Владыка Сергий.

В марте 1942 г. в Ульяновске был проведен Со­бор епископов, осудивший создание автокефальной Украинской Право­славной Церкви. В начале этого года вновь появилась возможность совер­шать архиерейские хиротонии. Митрополит Сергий уже вскоре подобрал несколько кандидатур священнослужителей, которых он хорошо знал и которым доверял. Уже 3 января он отправил письму протоиерею Николаю Чукову с предложением «использовать Ваши силы более продуктивно для Церкви Божией. Я разумею архиерейство и, конечно, с принятием монашества».[12]

В мае-октябре были хиротонисаны во епископов предварительно постриженные в монахи вдовые протоиереи: Сергий Городцов (в монашестве Варфоломей), Владимир Градусов (в монашестве Димитрий) и Николай Чуков (Григорий). 14 октября, в день хиротонии епископа Григория, митрополит Сергий вечером, за ужином, говорил о желательности возобновления издания «Журнала Московской Патриархии» и указал на Владыку Григория, как на редактора.[13] К концу пребы­вания Патриаршего Местоблюстителя в Ульяновске число архиереев Московского Патриархата достигло 17.

5 января 1943 г. Патриарший Местоблюститель предпринял важ­ный шаг на пути к фактической легализации Церкви, использовав сбо­ры на оборону страны. Он послал И. Сталину телеграмму, прося его разрешения на открытие Патриархией банковского счета, куда вноси­лись бы все деньги, пожертвованные на нужды войны в храмах СССР. 5 февраля председатель СНК дал свое письменное согласие и от лица Красной Армии поблагодарил Церковь за ее труды. Получив разре­шение открыть банковский счет, Патриархия приобрела урезанный статус юридического лица.[14]

И сразу же после наступившего перелома в ходе Сталинградской битвы, когда положение на фронтах улучшилось, руководство Москов­ского Патриархата выступило с целым рядом посланий к православным верующим восточно-европейских стран. В ноябре и декабре 1942 г. митрополит Сергий обратился к румынскому духовенству и солдатам румынской армии с призывами «окончить воину с русским народом, с которым румыны связаны узами христианского братства, и прекра­тить пролитие братской единоверной крови».[15] Эти послания готови­лись и распространялись с санкции высшего партийного руководства. Например, 23 апреля 1943 г. заместитель наркома внутренних дел В.Н. Меркулов писал секретарю ЦК ВКП(б) А.С. Щербакову: «По просьбе Всеславянского комитета борьбы с фашизмом, глава право­славной церкви в СССР митрополит Сергий составил антифашистское обращение к славянским народам».[16] После одобрения ЦК обращение Патриаршего Местоблюстителя «Всем христианам в Югославии, Чехословакии, Элладе и прочих стра­нах и народам, томящимся под гнетом фашистских оккупантов» было напечатано в типографии и переправлено через линию фронта.

11 июля 1943 г. в Ульяновске с участием большого количества архиереев отмечались именины митрополита Сер­гия, а конце августа власти разрешили его возвращение из эвакуации, о чем он уже неоднократно просил сам. Так, например, 3 июля В.Н. Меркулов докладывал А.С. Щер­бакову: «Руководители церковных центров… в последнее время вы­сказывают большое недовольство таким длительным пребыванием в эвакуации. Митрополит Сергий даже опасается отстранения его от руководства церковью в связи с тем, что находящийся в Москве ми­трополит Николай (Ярушевич) не только управляет практическими делами Московской Патриархии, но и состоит членом Чрезвычайной государственной комиссии по выявлению и расследованию немецких зверств, принимает по церковным вопросам иностранных представи­телей и корреспондентов».[17]

Важнейшей вехой новой религиозной политики стало 4 сентября 1943 г. Днем на даче у И. Сталина состоялось совещание с участием Г. Маленкова, Л. Берии, представителей НКГБ, а также, по утверж­дению  бывшего инструктора ЦК КПСС Э.И. Лисавцева, митрополита Сергия (что, впрочем, не подтверждается доступными сейчас историкам документами).[18] Именно на нем оказались практически решены во­просы об открытии приходов, духовных учебных заведений, выпуске церковных изданий, выборах Патриарха и др. Итоги обсуждения были подведены на ночном официальном приеме в Кремле И. Сталиным и В. Молотовым митрополитов Сергия, Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича). В архивном деле сохранилась запись беседы этой встречи[19].

Вскоре после ее встречи митрополит Сергий передал властям список священно­служителей, находившихся в заключении. 27 октября он написал еще одно заявление: «Прошу Вас возбудить пе­ред Правительством СССР ходатайство об амнистии перечисленным в прилагаемом списке лицам, которых я бы желал привлечь к церковной работе под моим ведением. Я не беру на себя решать вопрос, насколько эти лица заслужили отбываемое ими наказание. Но я питаю уверен­ность, что оказанная им со стороны Правительства милость побудит их (и даст возможность) приложить все свое старание, чтобы показать свою лояльность Правительству СССР и без следа загладить прошлую вину». К заявлению был приложен список на 26 священнослужителей, в том числе 24 архиереев.[20] Почти все они к тому времени уже были расстреляны или погибли в лагерях ОГПУ-НКВД. Уцелевших освободили, но это была очень небольшая часть томившихся в тюрьмах и лагерях священнослужителей.

Здесь, как и во многом другом, надежды Московской Патриархии не оправдались. Целый ряд обещаний выполнен не был. Для И. Сталина оказалось важным, прежде всего, создать видимость благополучия в ре­лигиозном вопросе, а за этой ширмой поставить Церковь под жест­кий контроль, встроить ее в систему режима своей власти. Неслучайно данную работу он поручил Наркомату госбезопасности. Для осуществления контролирующей роли по постановлению СНК от 14 сентября был создан специальный орган — Совет по делам Русской Православной Церкви при правительстве СССР во главе с полковни­ком госбезопасности Г Г. Карповым.

Глубокие изменения в жизни Русской Православной Церкви на­чались сразу же после встречи в Кремле. Уже 8 сентября в Моск­ве состоялся Собор епископов, на котором 19 иерархов единоглас­но избрали Патриархом Московским и всея Руси митрополита Сергия. 12 сентября про­изошла интронизация Патриарха, и через неделю в здании бывше­го германского посольства, переданного Патриархии, Первосвятитель приветство­вал прибывшую из Великобритании делегацию Англиканской Церкви во главе с архиепископом Йоркским Кириллом Гарбеттом.[21]

Делегацию Московской Патриархии также несколько раз приглашали по­сетить Лондон. Но И. Сталин в тот момент высказался против по­ездки, и когда Патриарх обратился за разрешением на ответный ви­зит к Г. Карпову, то получил отказ. Заместитель председателя СНК В.М. Молотов 13 октября 1943 г. дал Г.Г. Карпову следующие указания: «От посылки в Англию церковной делега­ции следует воздержаться. В разговоре с патриархом, если он будет напоминать, скажите, что в силу национальной гордости нам не сле­дует кланяться и так быстро реагировать на их предложение, к то­му же и воюют они еще плохо. Одно дело, когда они приезжали к нам на поклон, другое дело нам ехать туда. Я считают, что нужно воздержаться».[22]

Получив отказ, Патриарх Сергий больше не проявлял особой ини­циативы в международных делах. В этом плане показательна история с проживавшей в Каире и Иерусалиме греческой принцессы Ириной (наполовину русской по национальности). В конце 1943 г. она вступила в переписку с Первосвятителем. 4 мая 1944 г. Г.Г. Карпов передал Патриарху Сергию письмо принцессы, в котором она предлагала оказать материальную помощь со стороны Московского Патриархата православному Антиохийскому Патриарху Александру и двум русским женским монастырям в Палестине – Горненскому и Елеонскому (по 200 английских фунтов в месяц каждому). Патриарх Сергий заявил Г.Г. Карпову, что он обдумает вопрос о помощи Антиохийскому Первосвятителю, монастыри же находятся в юрисдикции Русской Православной Церкви за границей, и поэтому оказание им помощи мало приемлемо.[23]

В конце 1943 – начале 1944 гг. принцесса Ирина посылала подарки советской армии и трижды писала Патриарху Сергию о своем желании встретиться с ним в Москве. Однако все международные связи Московской Патриархии находились под жестким контролем советских властей, и на приезд принцессы в СССР требовалась их санкция. Видимо понимая, что подобная санкция не будет получена, Патриарх даже не сделал запрос в правительство (впрочем, там знали об этих просьбах, но молчали).[24] Вероятно, советское руководство даже косвенно не желала укреплять позиции монархистов в Греции, и Патриарх Сергий это понимал.

Тем не менее, Предстоятелю приходилось определенное внима­ние уделять внешнеполитическим проблемам. Так, например, на заседаниях Священного Синода 20-28 октября 1943 г. рассматривался доклад патриаршего экзарха, митрополита Алеутского и Северо-Американского Вениамина об общем положении дел и образовании нового прихода в Буэнос-Айре­се, ему было поручено возбудить ходатайство перед правительством США о передаче Московской Патриархии зданий и имущества, при­надлежавших когда-то Русской Церкви. Кроме того, «Синод определил необходимым провести надлежащее выяснение об имуществе и здани­ях, ранее принадлежавших б. Русской Православной Духовной Миссии в Палестине, после чего возбудить ходатайство о возвращении их» и т.д.[25]

Патриарх Сергий также занимался вопросами восстановления молитвенного общения с Грузинской Православной Церковью, подбора православных священников для румынских, чехословацких и югославских военных частей. Опубликованная в начале 1944 г. статья Первосвятителя Русской Церкви «Есть ли у Христа наместник в Церкви?»[26] вызвала резонанс в церковных и политических кругах Запада.

Значительно больше внимания Патриарх уделял возрождению церковной жизни в стране. Уже в сен­тябре 1943 г. при его участии вышел первый номер «Журнала Московской Патриар­хии». Предстоятель также занимался вопросами организации церковной жизни на освобожденной от оккупации территории СССР, подготовкой открытия свечного завода и типографии. Происходило создание отделов Московской Патриархии, Епархиальных управлений, открытие храмов. Все это требовало большого напряжения и постоянной заботы.

Много усилий от Первосвятителя потребовала также ликвидация обновленческого раскола. После начала его краха Патриарх Сергий занимал по отношению к кающимся обновленцам твердую линию. Причем она несколько ужесточилась в течение по­следних месяцев 1943 г. В первой половине октября в беседе с Г. Кар­повым Патриарх, возражая против какого-либо общения с главой обновленцев А. Введенским, ставил «следующие условия принятия обновленческого духовенства: а) женатых митрополитов и епископов, не лишая сана, отстранить от церковной деятельности, оставив их за штатом; б) монашествующих (или вдовых) митрополитов и епископов принять в патриаршую церковь, но, переводя митрополитов в архиепископы или епископы, а епископов в священники, допуская в последующем их вос­становление в прежнем сане».[27]

Однако после сессии Священного Сино­да 20-28 октября эти условия стали более жесткими. В дальнейшем в сущем сане принимались только священнослужители, получившие его до 1923 г., когда обновленцы были запрещены Патри­архом Тихоном, если они не вступали в брак. А священнослужители обновленческого поставления принимались мирянами или в том сане, который они имели до уклонения в раскол. Введенского также соглашались принять лишь мирянином, на что он не пошел. В письме епископу Александру (Толстопятову) от 20 апреля 1944 г. Патриарх Сергий сообщал: «А. Введенский решил сделать нечто великое или, по крайней мере, громкое. При­слал мне к Пасхе телеграмму: «Друг друга обымем!» — себя именует руководителем меньшинства в православии, меня — руководителем большинства. Телеграмма подписана: доктор богословия и философии, Первоиерарх православных церквей в СССР. Я ответил: «А.И. Вве­денскому. Воистину Христос Воскресе! Патриарх Сергий».»[28]

Уже в сентябре 1943 г. в качестве первоочередной задачи Патриарх Сергий поставил подготовку пастырских кадров для возрождаемых церковных общин. За день до своей интронизации – 11 сентября он поручил архиепископу Григорию (Чукову) разработать проект организации в стране Духовных учебных заведений среднего и высшего типа. 1 октября того же года Владыка Григорий представил обширный доклад «Об организации богословских школ», получивший одобрение Патриарха и Синода. К докладу были приложены тщательно разработанные «Положение о Богословско-пастырских курсах» и «Положение о Богословском институте» с учебными планами с предварительным расчетом расходов на их содержание. В дальнейшем  они стали основой «Положения об академиях и семинариях».[29]

29 октября 1943 г. представители Московской Патриархии во главе с Патриархом обсудили с Г.Г. Карповым вопрос об открытии Богословского института и курсов в Москве.[30] 4 мая 1944 г. на своей последней встрече с Г.Г. Карповым Предстоятель поддержал ходатайство архиепископа Григория об открытии пастырско-богословских курсов в г. Саратове. Патриарх Сергий также попросил ускорить решение вопроса с открытием православного храма в его родном городе Арзамасе Горьковской области. Богословский институт и курсы в Москве были открыты 14 июня 1944 г., месяц спустя после кончины Первосвятителя.[31]

Святейший Патриарх Сергий скоропостижно скончался 15 мая того же года в 6 часов 50 минут утра от кровоизлияния в мозг. Еще накануне, в воскресенье 14 мая, он сам вел службу в кафедральном Богоявленском соборе и совершал новые посвящения епископов. Смерть Первосвятителя стала тяжелой утратой для Русской Православной Церкви.


[1] Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1948. С. 48; Русская Православная Цер­ковь 988-1988. Вып. 2. М., 1988. С. 50.

[2] Русская Православная Цер­ковь и Великая Отечественная война. М., 1943. С. 50.

[3] См.: Правда о религии в России. М., 1942. С. 87-92.

[4] Рар Г. (Ветров Л.) Плененная церковь. Очерк развития взаимоотноше­ний между церковью и властью в СССР. Франкфурт-на-Майне, 1954. С. 42.

[5] Журнал Московской Патриархии (ЖМП). 1943. № 1. С. 7.

[6] Русская Православная Цер­ковь и Великая Отечественная война. С. 50.

[7] Там же. С. 10.

[8] Там же. С. 12.

[9] Куроедов В.А. Религия и церковь в Советском государстве. М., 1977. С. 98.

[10] Алексеев В.И.,  Ставру Ф.Г. Русская Православная Церковь на ок­купированной немцами территории // Русское Возрождение. 1981. № 13. С. 83.

[11] Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф. 6991, оп. 1, д. 6, л. 18;.

[12] Александрова-Чукова Л.К. Митрополит Григорий (Чуков). Служение и труды // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. 2007. Вып. 34. С. 100.

[13] Там же. С. 101.

[14] Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. М., 1995. С. 187.

[15] Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война. С. 77.

[16] Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 17, оп. 125, д. 188, л. 8.

[17] Там же, л. 18.

[18] Устное заявление Э.И. Лисавцева автору в 1993 г.

[19] ГА РФ, ф. 6991, оп. 1, д. 1, л. 1-10.

[20] Там же, оп. 2,  д. 5, л. 1.

[21] «Русская православная церковь стала на правильный путь» / Публ. М.И. Одинцова // Исторический архив. 1994. № 3. С. 143.

[22] Религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны (1943-1945 гг.) / Публ. М.И. Одинцова. М., 1995. С. 47.

[23] ГА РФ, ф. 6991, оп. 1, д. 4, л. 24-25.

[24] Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М., 2005. С. 287; Журнал Московской Патриархии (ЖМП). 1943. № 4. С. 12.

[25] ГА РФ, ф. 6991, оп. 1, д. 3, л. 21-21об.

[26] ЖМП. 1944. № 2. С. 13-18.

[27] «Русская православная церковь стала на правильный путь». С. 144.

[28] Цыпин Владислав, протоиерей. История Русской Церкви. 1917-1997. М., 1997. С. 126.

[29] Сорокин Владимир, протоиерей. 60-летие возрождения духовных школ в Санкт-Петербурге // Христианское чтение. 2006. № 26. С. 5-6.

[30] ГА РФ, ф. 6991, оп. 1, д. 4, л. 1-3.

[31] Там же, л. 25-26.


Опубликовано 13.09.2013 | Просмотров: 231 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter