Сергий Мячин. Попытки восстановления чина диаконисс в Православной Церкви

СЕРГИЙ МЯЧИН. ПОПЫТКИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЧИНА ДИАКОНИСС В ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

Впервые вопрос о восстановления чина диаконисс был поднят в связи с миссионерской деятельностью на Алтае знаменитым миссионером архимандритом Макарием (Глухаревым). [3;С.586.] Он увидел, что помощь диаконисс нужна при приготовлении женщин ко крещению, а также для наставления женщин в основах православной веры.

В 1836 году архимандрит Макарий обратился с официальным ходатайством к епископу Тобольскому Афанасию об устройстве женской общины миссионерок-диаконисс. Епископ хотя и с сочувствием относился к данной идее, но официального хода делу не дал. [7;С.277.]

В 1838 году отец Макарий разработал проект реформы миссионерского дела в России, внеся в него несколько глав о значении и необходимости участия в христианизации инородцев женщин – жен миссионеров и особенно диаконисс. Исходя из данного проекта, функция диаконисс заключалась в следующем: в обучении девочек, в воспитании девочек-сирот, в посещении и уходе за больными, в помощи миссионерам при оглашении женщин, а также в чтении и помощи священнику в храме. [7;С.278-281.]

Данный проект был отправлен епископу Томскому Агапиту с просьбой представить проект в Святейший Синод, также к проекту было приложено письмо на имя императора Николая Павловича. 14 апреля 1839 года после рассмотрения проекта состоялось определение Святейшего Синода: «Прошение миссионера архимандрита Макария оставить без действия». [7;С.286.]

Но, несмотря на это, отец Макарий реализовывал свою программу на Алтае на свой страх и риск.

Долгое время архимандрит Макарий состоял в переписке по вопросу восстановления чина диаконисс с митрополитом Филаретом (Дроздовым), и эта переписка оказала большое влияние на митрополита. Так, в 1840 году он посвятил настоятельницу Спасо-Бородинского монастыря Марию (Тучкову) в сан игуменьи по чину диаконисс с возглашением слов «повели», «повелите», и «аксиа» трижды. [7;С.294.]

В октябре 1854 года великой княгиней Еленой Павловной была учреждена Крестовоздвиженская община сестер милосердия. Великая княгиня, дочь Вюртембергского принца, воспитывалась в Париже. В 1823 году попала в Россию, а через год вышла замуж за великого князя Михаила Павловича, брата императора Александра I. В 1849 году она овдовела, после чего все свои силы отдала благотворительности. Главным врачом и непосредственным руководителем общины был хирург Николай Иванович Пирогов. [6;С.62]

Данная община послужила прообразом для деятельности в России Общества Красного Креста. В общине были определенные правила приема, во время службы в общине сестрам запрещалось вступать в брак. Существовало и определенное посвящение, которое состояло из причащения Святых Христовых Таин, клятвенного обещания, зачитываемого священником и целования Евангелия и Креста. Сестры милосердия имели определенное облачение и на груди носили серебряный крест на голубой ленте. [1;С.334.]

Великая княгиня Елена Павловна хотела придать своей общине характер религиозного учреждения. Узнав, что в древней Церкви существовал чин диаконисс, она пришла к мысли из Крестовоздвиженской общины создать не монастырь, а общину диаконисс. В 1860 году место священника в общине было предложено о. Александру Гумелевскому, несмотря на то что он отказался от данного места, он глубоко проникся идеей восстановления чина диаконисс и по просьбе Елены Павловны в том же году составил устав для Крестовоздвиженской общины. [7; С.298.]

Так, в соответствии с уставом, целью общины православных диаконисс являлось служение делами милосердия. Община состояла из пресвитера, который одновременно являлся руководителем дела благотворительности и духовником для сестер, а также из испытуемых, послушниц, сестер и собственно диаконисс. Диакониссы должны были составлять высшую степень служительниц милосердия. К диакониссам предъявлялись следующие требования: возраст не меньше двадцати пяти лет, должна была быть девой или единобрачной вдовой, которая прослужила в звании сестры не менее трех лет, и желала принять на себя пожизненный обет безбрачия. В диакониссы избирались женщины решением общего совета общины, и после литургии они должны были посвящаться епископом по особому чину с возложением рук и правом ношения ораря. В функции диакониссы входила помощь священнику при крещении и миропомазании женщин и наставление их в основах вероучения.[7; С 299-300.]

Однако проект устава не получил утверждения, а о. Александр Гумелевский из-за высказываний о неправославности общин сестер милосердия был отстранен от участия в делах этой общины. Но, несмотря на это, количество общин сестер милосердия в России росло. Так, к 1900 году численность общин сестер милосердия достигла восьмидесяти четырех. Однако постоянно сохранялись вопросы относительно статуса общин, а также обеспечение сестер как жалованием, так и пенсиями. [1;С.335-336.]

В 1905 году Святейший Синод обратился к епархиальным архиереям с предложением высказаться о необходимости изменений в церковном устройстве. Среди предложенных архиереями перемен было и возвращение изначального смысла диаконского служения в Церкви.

В проекте о церковном приходе, выработанном комиссией Грузинской епархии под председательством преосвященного Николая, архиепископа Карталинского и Кахетинского, экзарха Грузии, от 27 ноября 1905 года, говорилось о том, чтобы диаконская степень стала рассматриваться как служение, связанное с церковной благотворительностью. Было отмечено, что где нет диакона, желательно возрождение института диаконисс. [9;С.705.]

Еще одним сторонником восстановления чина диаконисс являлся епископ Могилевский Стефан. Он считал, что в диакониссы должны избираться пожилые женщины высокой нравственности, в обязанности которых входило бы дело христианской благотворительности. Владыка Стефан предлагал также предоставить им право участвовать в приходском совете. [1;С.349.]

В марте 1906 года IV отдел Предсоборного Присутствия занимался проблемами реформирования прихода. При обсуждении вопроса, связанного с восстановлением чина диаконисс, протоиерей Феодор Успенский одобрил участие женщин в делах церковных. Протоиерей М. Казанский указал на то, что при восстановлении чина диаконис необходимо руководствоваться церковными правилами относительно возраста. А также поставлять в диакониссы только женщин, которые активно участвовали в религиозной жизни прихода.

Таким образом, отделом было принято постановление, в котором отмечалась необходимость восстановления института диаконисс. Подчеркивалось, что диакониссы особенно необходимы в тех приходах, где существовали женские благотворительные кружки. В диакониссы должны были поставляться достойнейшие женщины из девственниц или вдов, достигших сорокалетнего возраста, по чину, который существовал в древности. В их обязанности должно было входить: забота о чистоте храма, обучение грамоте и молитвам, участие во всех делах благотворительности на приходе. [10;С. 28–29.]

Протоиереем Феодором Успенским были составлены «Правила для жизни и деятельности православных диаконисс». Эти правила были включены в проект Устава прихода. В обязанности диаконисс входила также помощь при крещении детей и женщин, забота о сиротах, посещение квартир бедняков и больных, работа в приходских благотворительных заведениях. Они должны были присутствовать при богослужении и исполнять молитвенное правило, вести благочестивую жизнь. Посвящать диаконисс должен был архиерей во время литургии с возложением иподиаконского ораря. Предполагалось, что диакониссы будут совершать свое служение безвозмездно, но в случае старости они имели право на обеспечение от прихода. [1;С.349.]

На заседании IV и VII соединенных отделов 20 апреля 1906 года был заслушан доклад протоиерея Алексея Мальцева «О внутренней миссии». Он считал, что функции диаконисс в древности не сводились только к прислуживанию женщинам при крещении. Протоиерей Алексей считал, что диакониссы прямо и непосредственно служили делу Христовой миссии, обходя дома, оказывая всевозможную помощь и услуги нуждающимся и больным, разузнавали о положении бедных, служили посредницами между ними и епископом, полагая нередко свою жизнь в периоды гонений на христианство или во время повальных болезней. [10; С.39-40.]

Обеспокоенный вопросами социального неблагополучия населения и желанием помочь в решении социальных вопросов средствами христианского служения ближним, отец Алексий Мальцев считал необходимым восстановление этого забытого, но очень полезного института диаконисс. [1;С.351-352.]

Оживленное обсуждение по вопросу восстановления чина диаконисс в эти годы можно встретить и в церковной периодике.

В «Церковных ведомостях» за 1907 год была опубликована докладная записка игуменьи Леснинскаго женского монастыря матери Екатерины, которая предлагала восстановить служение и звание диакониссы. С этой целью было предложено основать при Леснинском женском монастыре училища богословия для девиц и вдов, предварительно получивших общее среднее образование. Игуменья Екатерина предлагала учредить для православных приходов институт «сестер просвещения». [8;С.331.]

Уже в феврале 1908 года на данную публикацию вышел ответ сельского священника Владимира Успенского, который, одобряя желание игуменьи Екатерины, подчеркивал необходимость диаконисс, прежде всего, в сельских приходах. Он считал, что в сельских приходах необходимы женщины, которые вместе с такими обязанностями диаконисс, как прислуживание при храме, подержание в нем чистоты, сбор пожертвований, приняли бы на себя труд ухода за больными в приходе. Данное служение могло соединяться и с деятельностью по просвещению прихожан. Для этих целей, по его мнению, диакониссе не обязательно широкое богословское образование, достаточно твердого и прочного усвоения основ христианского богословия, Священного Писания, богослужебного устава, умение читать богослужебные книги, нотной грамоты, а также знакомство с творениями учителей веры. [8;С.331-332.]

В ответ на критику протоиерея Владимира Успенского в апрельском номере журнала «Церковные ведомости» был напечатан ответ игуменьи Екатерины, которая объясняла, что при монастыре по соображениям нравственности невозможно обучать фельдшеров и акушерок. Мать Екатерина отмечает тот факт, что народ, так же как и в помощи телесной, нуждается и в помощи духовной. Она отмечает, что не имела никакого права навязывать приходским священникам диаконисс. В своей статье игуменья указывает на то, что ее проект об открытии богословской школы и требование от диаконисс образовательного ценза явился затруднением, поэтому от этой идеи решено было отказаться ради того, чтобы институт диаконисс был восстановлен. [2;С.728-729.]

В 1911 году великая княгиня Елизавета Федоровна подала в Святейший Синод ходатайство о присвоении старшим сестрам Марфо-Мариинской обители звания диаконисс. [6;С.219.]

«Желая выразить связь с древневековым служением женщины-христианки, посвящавшей себя Господу, и отметить свое церковное послушание и тем самым свое отличие от организации, усвоивших имя общин сестер милосердия, Марфо-Мариинская обитель милосердия… просит разрешить дать наименование и звание сестрам этой обители – сестер диаконисс». [1;С.339.]

Елизавета Федоровна не считала нужным восстанавливать литургические аспекты служения диаконисс, так как изменились условия церковной жизни.

В письме императору Николаю II от 1 января 1912 года она пишет, что в своем прошении «исходит из строгого церковного основания, православного во всех частностях… Первая ступень раньше были «диакониссы по одеянию». Вторая, высшая – «по рукоположению». [4; С.52-53.]

Великая княгиня ратовала лишь за восстановление первой ступени, а именно «диаконисс – по одеянию».

Поддерживая Елизавету Федоровну, митрополит Московский Владимир (Богоявленский) лично обратился с ходатайством в Синод о присвоении сестрам Марфо-Мариинской обители именования диаконисс.

Святейший Синод 9 ноября 1911 года, рассмотрев ходатайство митрополита Владимира, постановил: «Старшим сестрам Марфо-Мариинской обители, уже посвященным по особому церковному чину и давшим обет диаконисского служения на всю жизнь, усвоить искомое звание; в параграф 24 устава обители внести дополнение о принятии сестер в число диаконисс только по благословению Московского митрополита, вопрос же о восстановлении древнего женского служения в Православной Церкви следует разрешить на предстоящем Поместном Соборе». [1;С.343-344.]

За положительное решение данного вопроса высказались семь иерархов: митрополит Московский Владимир, митрополит Киевский Флавиан, архиепископ и экзарх Грузинский Иннокентий, архиепископ Финляндский Сергий, архиепископ Волынский Антоний, архиепископ Полтавский Назарий, епископ Холмский Евлогий. Также поддержал данное решение и обер-прокурор Синода В.К. Саблер. При особых мнениях остались митрополит Санкт-Петербургский Антоний и епископ Саратовский Гермоген. [4; С.53.]

Епископ Гермоген (Долганев), уточняя свою позицию по данному вопросу, отметил, что он положительно относиться к идее восстановления чина диаконисс, но только на строго канонических основах. Он признал постановление Синода антиканоничным. И 15 декабря 1911 года епископ послал телеграмму на имя императора Николая II с изложением своей точки зрения. После рассмотрения дела император Николай II вынес свою резолюцию, в которой отложил рассмотрение данного вопроса до созыва Поместного Собора. [1;С.344-345.]

Таким образом, старания Елизаветы Федоровны по восстановлению чина диаконисс остались тщетными, чин «диакониссы по одеянию» был признан незаконным, а Марфо-Мариинской обители был оставлен статус обители милосердия.

Помимо России вопрос о восстановлении чина диаконисс вставал и в других Поместных Церквях. В 1911 г. святитель Нектарий Эгинский, проживая на покое в основанном им Троицком женском монастыре на остове Эгина, поставил в диакониссы одну из монахинь данного монастыря. Интересен тот факт, что во время поставления монахиня была облачена в короткий стихарь, орарь и поручи, то есть в облачения диакона-мужчины, а не диакониссы. Это событие вызвало смущение и соблазн, так что святителю пришлось объясняться перед архиепископом Афинским Феоклитом. Совершенную им хиротонию святитель Нектарий оправдывал потребностью в церковнослужителях, поясняя, что поставленная им диаконисса будет исполнять обязанности иподиакона. [ 3;С.586.]

Следующий раз вопрос о восстановлении чин диаконисс в России был поднят на Поместном Соборе 1917-1918 гг. В самом начале работы Отдела о церковной дисциплине была поставлена для обсуждения тема «Вопрос о диакониссах как о живой силе Церкви». Среди выступавших за восстановление чина диаконисс были С.В. Троицкий, протоиерей Терентий Теодорович, в докладе которого в качестве приложения было дано чинопоследование поставления в диакониссы, составленное на основе чинов IX века, изданных Гоаром, епископом Порфирием (Успенским) и А.А. Дмитриевским. В материалах Отдела сохранился доклад, подготовленный митрополитом Владимиром (Богоявленским). Отдел о церковной дисциплине Поместного собора 1917-1918 гг. подготовил целый ряд решений, направленных на изменение положения женщин в Церкви. Самое важное решение, которое готовил Отдел при деятельном участии митрополита Владимира (Богоявленского), убитого в Киеве 25 января 1918 года, во время работы Собора, не было ни рассмотрено, ни опубликовано, так как в связи с ситуацией в стране Поместный Собор был вынужден прекратить свою работу. Документы Собора свидетельствуют о том, что идея восстановления чина диаконисс получила самую широкую поддержку в разных кругах православной России. [1;С.362-366.]

В XX веке было несколько попыток восстановления института диаконисс.

В Элладской Церкви были поставлены в диакониссы несколько монахинь, хотя абсолютно неизвестно, по какому именно чину осуществлялось их поставление.

В 30-х годах XX века насельницы женского монастыря св. Иерофея в Мегаре избрали своим служением помощь заключенным. Эти монахини не получали поставления во диакониссы, но, тем не менее, носили этот титул. Некоторые и другие женщины, исполнявшие в Элладской Церкви различные служения, также получали титул диакониссы.

В 1986 году митрополит Димитриадский (впоследствии архиепископ Афинский) Христодул посвятил в диакониссы игуменью женского монастыря святителя Спиридона. [3; С.586.]

Особый интерес представляет состоявшееся в 1988 году на острове Родос Межправославное совещание на тему «Место женщины в Православной Церкви и вопрос о рукоположении женщин». Было высказано мнение о желательности восстановления в Православной Церкви чина диаконисс с поставлением их в соответствии с чином древних рукописей византийского Евхология. Данное возрождение явилось бы положительным откликом на большие нужды и запросы современного мира во многих областях. Отмечался и тот факт, что возрождение диаконисс в Православной Церкви особенно могло бы подчеркнуть достоинство женщины и показать признание ее вклада во все дела Церкви. Также ставился вопрос и о возможности женщинам вступать посредством церковной хиротесии в низшие степени, то есть иподиакона, чтеца, певчей, хотя не исключаются и новые степени, которые можно было бы использовать по усмотрению Церкви. [5]

Таким образом, начиная с XIX века в Российской Православной Церкви под влиянием как западного опыта, так и российской социальной действительности, остро стоял вопрос о восстановлении древнего чина диаконисс. Получив свое начало в миссионерских кругах, идея восстановления чина диаконисс получила отклик в монастырской среде и в сельских приходах, и стала одной из обсуждаемых тем в церковной печати. Особое же развитие и одобрение данная идея получила на Межсоборном Присутствии, хотя была не реализована и оставлена до времени созыва Поместного Собора. Поместный Собор Российской Православной Церкви, проходивший в 1917-1918 гг., разработал достаточно обширный материал по данному вопросу, но находясь в стесненном положении по причине революционных движений и начавшихся гонений на Церковь, не смог решить данный вопрос положительно. Попытки восстановления чина диаконисс осуществлялись в Элладской Православной Церкви, но не получили систематического продолжения по разного рода причинам. Но, несмотря на это, идея восстановления женского диаконата как служения, направленного на социальную сферу, оставалась живой на протяжении всего XX века.
Список использованной литературы:

  1. Белякова Е.В., Белякова Н.А., Емченко Е.Б. Женщина в Православии: церковное право и российская практика. – М.: Кучково поле, 2011.- 703с.
  2. Екатерина, игуменья. О диакониссах. // Церковные ведомости №15-16., СПб., 1908(04). С. 728-729.
  3. Желтов М., диак. Диаконисса // Православная Энциклопедия. М., 2007.Т. XIV. С. 580-587.
  4. Материалы к житию преподобномученицы Великой княгини Елизаветы: Письма, дневники, воспоминания, документы. М., 1996. – 256 с.
  5. Место женщины в Православной Церкви и вопрос о хиротонии женщин. [Электронный ресурс] Родос: 1988. – URL: http://www.pravmir.ru/mesto-zhenshhiny-v-pravoslavnoj-cerkvi-i-vopros-o-xirotonii-zhenshhin/ (11.04.2013).
  6. Постернак А.В. Очерки по истории общин сестер милосердия. М., 2001. – 304 с.
  7. Троицкий С.В., проф. Диакониссы в Православной Церкви. СПб., 1912. – 352 с.
  8. Успенский В., свящ. К вопросу о восстановлении служения и звания диаконисс. //Церковные ведомости №7., СПб., 1908(02). С. 331-332.
  9. Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. Ч. 2., М., 2004. – 1055 с.
  10. Журналы и протоколы Высочайше утвержденного Предсоборного присутствия. СПб., 1906. Т. 2. С. 28–29, 39-40

// Доклад магистранта II курса церковно-практического отделения чтеца Сергия Мячина на конференции«Социальное служение Православной Церкви: проблемы, практики, перспективы», проходившей 7-8 июня 2013 года.


Опубликовано 10.06.2013 | Просмотров: 194 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter