Ирина Коровина. Богословская и церковная терминология «Миротворения» Георгия Писидийского: особенности славянского перевода

Ирина Коровина. Богословская и церковная терминология "Миротворения" Георгия Писидийского: особенности славянского перевода

Славянский перевод Шестоднева византийского поэта и богослова Георгия Писидийского изучен крайне мало, несмотря на то что был значимым произведением не только для своего времени, но и для последующих веков. Об этом свидетельствует большое количество позднейших списков текста и его включение в Великие Четьи Минеи.

Автор поэмы – византийский писатель, поэт и религиозный деятель Георгий Писида, уроженец малоазийской области Писидии (отсюда прозвище) – служил диаконом в столичном соборе св. Софии и занимал должность хартофилакса (придворного архивариуса) при Ираклии (610–641 гг.). Он приобрел известность благодаря произведениям как военно-исторического, так и духовного содержания. Кроме Шестоднева, до нас дошли такие его сочинения, как поэмы «История Ираклия», «История аваров», «Ямбы о суете жизни», этико-философское поэтическое сочинение «О человеческой жизни» и др. Греческий текст носит название «Шестоднев, или Миротворение», состоит из 1910 ямбов. Поэма и распадается на две части: первая – непосредственно богословская, вторая – описание животных и законов природы [Прохоров; Шляпкин 1890].

В славянском мире текст был известен под названием «Похвала к Богу о сотворении всея твари». Время создания перевода известно из приписки к тексту: «в лето 1385 преведено бысть сие слово, святаго и премудраго Георгия Писида от греческых книгъ на рускыи языкъ, Димитриемь Зографом». О личности самого переводчика на данный момент ничего не известно, в том числе его происхождение. При этом сохранилось большое число списков этого перевода, самые ранние из которых относятся к XV в. По одной из старших рукописей (№ 144 из собрания Императорской Публичной библиотеки) текст был опубликован в 1890 г. И.А. Шляпкиным; исследование было им проведено с привлечением другого списка – № 176 из собрания Троице-Сергиевой Лавры. Наше исследование проводится именно по этой рукописи, сравнение которой с опубликованной Шляпкиным, а также с одним из позднейших списков (Син. 253 из собрания ГИМ) показывает, что тексты практически идентичны.

Славянский перевод с греческого выполнен довольно последовательно и без значительных изменений, однако в тексте имеются крупные пропуски непосредственно богословской части сочинения (например, 188-197 строки, посвященные христологическим вопросам).

Во время создания перевода «Миротворения» славянский терминологический аппарат православного богословия еще не был сформирован до конца. Как отмечает в своей работе Н.Г. Николаева, в этот период «за словом стоит не понятие, а образ или символ» и «слова, которые мы причисляем к терминам, функционируют не столько в абстрактной схеме определенного знания, сколько в конкретной традиции текста» [Николаева 2013: 309]. В случае с «Похвалой Богу» Георгия Писидийского дополнительную роль играет то, что текст поэтический. Ряд терминов и понятий в нем нарочито усложнен.

Одна из проблем при рассмотрении темы — вопрос о том, что понимать под непосредственно «христианской церковной лексикой». Поскольку нет единого мнения относительного его решения, в рамках данной работы использовалась классификация, которая была предложена составителями «Лингво-энциклопедического словаря русской христианской лексики» [Добрушина 2012]. Поскольку словарь ориентирован на современный русский язык, то и классификация требует некоторой корректировки. По понятным причинам в работе не рассматривается «церковнославянская лексика, регулярно использующаяся в русских текстах религиозного дискурса» (например, алкать) [там же]. Также исключается «лексика, описывающая исторические реалии, актуальные для текстов христианского содержания и, как правило, упоминаемые в Священном Писании», из-за отсутствия примеров.

К анализу нами привлечены слова следующих групп: 1) собственно профессиональная лексика, неиспользуемая вне текстов христианской тематики; 2) общеупотребительная лексика, имеющая в рамках религиозного дискурса смысловую специфику; 3) научная лексика, связанная с различными богословскими и философскими направлениями [там же]. Для сопоставления с современным русским переводом греческих понятий используется «Греческо-русский словарь христианской церковной лексики с толковыми статьями» [Назаренко 2015].

Мы отобрали из текста «Похвалы Богу» лексемы, связанные с рассматриваемой нами темой, и провели собственную классификацию, основанную исключительно на употреблении их в разбираемом тексте. Отобранные лексемы разделены нами на несколько групп.

К первой группе относятся слова, перевод которых восходит еще к традиции ранних славянских переводных текстов и более-менее устойчиво сохраняется до сих пор. Это. такие слова как воля ‘ή θέλημα’, Дух ‘τό πνεῦμα’, грех ‘αμαρτία’, свет ‘ὁ φώς’. В тексте не встречается никаких иных вариантов перевода этих лексем, что совпадает и с их современным переводом.

Ко второй группе относятся слова, перевод которых имеет варианты либо в самом тексте, либо в современном переводе. К этой группе относятся слова, используемые с одинаковой частотностью для перевода греческого ἡ οὐσίη – существо, естество:

  1. ω невещестъвныU сUщьства аггльскыU (л. 191)
  2. тако выше ума съдѣялъ еси сUщьства (л. 193)
  3. и всѣкыи испытUя бжие естьство (л. 205)
  4. в них же [ангелах] свѣтозарная насадивъ есства (л. 205 об.)

Этот случай представляет для нас особенный интерес: во-первых, для передачи одного греческого слова используется несколько славянских эквивалентов. Во-вторых, современный греческо-русский словарь церковной лексики [Назаренко 2015] не предлагает ни один из этих вариантов для перевода ὁ φύση, а предлагает слово природа (догм.)

Лексема естество может использоваться также для перевода греческого ὁ φύση. Как отмечает Николаева, смешение этих разных в догматическом плане понятий наблюдается даже в XVI в. [Николаева 2013: 310]; вполне понятно, что автор перевода XIV в. также испытывает сложности с их однозначным употреблением.

Есть в переводе Димитрия Зографа случаи, когда при возможном переводе греческой лексемы двумя славянскими он выбирает лишь один вариант. Так, для греческого τό θέλημα (в современном тексте присутствуют варианты желание или воля [Назаренко 2015]) переводчик выбрал вариант воля (впрочем, случай не вполне показательный, так как в греческом тексте «Миротворения» данная лексема встречается лишь один раз: въ едину волю сведыи сущаа брани.

К лексемам, которые служат для перевода разных греческих понятий, также относятся любовь (для ἡ στοργή и ὁ πόθος) и образ (для ἡ εἰκόνα и τό σχῆμα). Например:

  1. въ сънѣ же и на явѣ любовiU мUчить (л. 197); ‘ἡ στοργή’
  2. съкровеную любовъ (л. 205) ‘ὁ πόθος’
  3. и твориши образом устрашUя (л. 196 об.) ‘ἡ εἰκόνα’
  4. и пр¸щениемь устрашUеши образъ (л. 196 об.) ‘τό σχῆμα’

Переводчик «Миротворения» использует слово риза для перевода ‘ὁ χῐτώνας’. Это соответствует традиции славянского перевода. Например, в Елизаветинской Библии слово риза встречается около 50 раз, в том числе и в значении ‘хитон’, хотя может быть использовано и для перевода других видов одежды. Например, строчка из Книги Иова в греческом тексте выглядит так: «ἐν πολλῇ ἰσχύϊ ἐπελάβετό μου τῆς στολῆς ὥσπερ τὸ περιστόμιον τοῦ χιτῶνός μου περιέσχεν με» (Иов. 30:18). В Елизаветенской Библии τῆς στολῆς и τοῦ χιτῶνός будут переданы одной лексемой — риза: «Многою кр¸постїю ѩ҆тсѧ за ризѹ мою: ѩ҆коже ѡ҆жерелїе ризы моеѧ ѡ҆б̾ѧ мѧ». Но в Синодальном переводе риза исчезнет совсем: «С великим трудом снимается с меня одежда моя; края хитона моего жмут меня».

К третьей выделенной нами группе относятся слова, уже вышедшие из употребления при переводе конкретных богословских терминов, а также представляющие собой непосредственное авторское употребление переводчика. К этим словам относятся ужас ‘ἡ ἔκστασις’, тварь ‘ἡ κτίσις’, видение ‘ἡ θεωρία’, единоделание ‘ἡ συνργία’, грех ‘τό ἔγκλημα’, прозорливый ‘ἡ προβλεπτικός’. Греческие τό ἔγκλημα и προβλεπτικός вовсе отсутствуют в словаре греческо-русской церковной лексики, т.е. терминами не являются, и, видимо, для их перевода не должны были бы использоваться слова, которые можно отнести к богословской терминологии. Более того, использование такого перевода для τό ἔγκλημα попросту является не вполне корректным. Согласно словарю [Дворецкий 1958], это ‘упрёк’, ‘жалоба’, ‘обвинение’.

Что же касается лексемы тварь ‘ἡ κτίσις’, то со временем она была заменена в христианских текстах на творение (хотя тварь может быть использовано в Синодальном переводе), по-видимому, из-за развития дополнительного негативно окрашенного смыслового значения. Лексемы видение ‘ἡ θεωρία’ и единоделание ‘ἡ συνεργία’ в рамках данного текста предлагается рассматривать в качестве способов «поэтизации» текста.

Не до конца понятно, является ли ошибкой перевода ужас в значении ἡ ἔκστασις, или же это одно из возможных диалектных значений (так, например, в сербском языке ужас до сих пор обозначает любое сильное эмоциональное состояние, необязательно негативное).

Приведённые выше примеры свидетельствуют о том, что для переводчика еще не существовало устойчивой терминологической системы: с одной стороны, одна лексема могла единовременно служить для перевода нескольких греческих понятий, с другой – одно греческое слово могло быть переведено несколькими способами. Четкое соотношение между греческими терминами и славянскими эквивалентами отсутствует. И всё-таки уже сформирована некоторая обязательная терминологическая база, которая ненарушима при переводе не только в рамках данного текста, но и на протяжении всей своей истории.


Литература

1. Дворецкий Х. И. Древнегреческо-русский словарь. Том 1. М., 1958

2. Добрушина Е. Р. Словарь христианской лексики: состав словника// Вестник ПСТГУ, №3, 2012. – С. 105-113.

2. Назаренко А. Греческо-русский словарь христианской церковной лексики с толковыми статьями, М., 2015

3. Николаева Н.Г. Греческая терминология православной догматики в церковнославянских переводах «Богословия» Иоанна Дамаскина: к постановке проблемы// Вестник Нижегородского университета им. Н.И.Лобачевского, № 4, 2013. – С. 308-312.

4. Прохоров Г.М. Шестодневы// Словарь книжников и книжности Древней Руси. [электронный ресурс] — http://lib.pushkinskijdom.ru/. — Дата обращения 11.02.2018.

5. Шляпкин И.А. Георгий Писидийский и его поэма о миротворении в славяно-русском переводе из 1385// СПб., 1890

Коровина Ирина Владимировна – студентка Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Москва, Россия


Опубликовано 02.05.2018 | Просмотров: 111 | Печать

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой!
И нажмите: Ctrl + Enter