И.М. Аникин. Проблема милостивого Царя в творчестве А. С. Пушкина

И.М. Аникин. Проблема милостивого Царя в творчестве А. С. Пушкина

Русский религиозный мыслитель, Николай Федорович Федотов, выделял в патриотизме, национальном чувстве два начала материнское и отеческое. «Во всяком национальном чувстве можно различать отцовское и материн­ское сознания — находящие себя как любовь к отечеству и любовь к родине. Родина, материнство связаны с языком, с песней и сказкой, с народностью и неопределимой, но могущественной жизнью бессознательного. Отечество, отцовство — с долгом и правом, с социально-государственной, сознательной жизнью»1.

На материнском начале построено восприятие родины в творчестве С. Есеннина, отеческое начало проявилось в творчестве А. Блока и в первую очередь А. С. Пушкина[1] [2] [3].

Проблемы государственного устройства, вопросы взаимоотношения лич­ности и власти, человека и государства, закона всегда интересовали Пушкина. Следует заметить, что А. С. Пушкин воспитывался в лицее, учебном заведении специально учрежденным для воспитания высших государственных служа­щих. Поэтому проблемам государственного устройства там тоже уделялось особое внимание. Лицей был наследником эпохи Просвещения, для которой идеальным было государство, построенное в лучших традициях «римского права».

Сразу после выхода из лицея Пушкин пишет оду «Вольность», где излагает свои взгляды на государственное устройство. Он пишет о том, что в государ­стве все должны быть равны перед законом, который должен неукоснитель­но исполняться и господином и рабом. Здесь же А. С. Пушкин пишет о роли Царя — на Царя возлагается миссия построить государство таким образом, чтобы порядок в нем был подчинен закону

«…О цари…
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой….. »[4]

Одновременно у А. С. Пушкина начинает вырисовываться новый образ Царя в стихотворении «К Плюсковой», не того Царя — законника, который был описан в оде «Вольность», а иного Царя, Царя — добродетельного.

Причем поэт говорит о том, что о добродетельном Царе мечтает не только лирический герой, но и весь русский народ. Потому что он отвечает духу русского народа, в отличие от царя законника, который вынужден следовать закону и в соответствии с этим не может следовать велению сердца.

«…Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой,
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа»[5]

Проблемы личности и власти не переставали волновать А. С. Пушкина и в зрелые годы, все его творчество посвящено этому.

В своей последней поэме «Медный всадник», написанной 1831 году, А. С. Пушкин описывает конфликт, который существует между человеком и го­сударством. В поэме государство, закон, символизирует образ Петра I, а человек изображен, как маленький человек, Евгений. Евгений хороший, нравственный человек, в его мечтах и желаниях нет ничего плохого.

О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом Он
должен был себе доставить И
независимость, и честь <…>
«Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою Приют
смиренный и простой И в нем
Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу, Параше
Препоручу семейство наше И
воспитание ребят…
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят…»[6]

Однако таким простым и понятным мечтам Евгения не суждено сбыться. И помешал ему Царь, которому пришло в голову построить город, столицу, т.е. символ государства, на месте, где властвует «разбушевавшаяся стихия», на­воднение, которое все сметает на своем пути: рушится дом, где живет Параша, гибнет она сама, Евгений сходит с ума. А Царю нет до этого дела, он занят более важными, государственными делами:

«О, мощный властелин судьбы,
Не так ли ты на самой бездной
На высоте рукой железной
Россию поднял на дыбы»
[7].

Пушкин показывает, что в этом конфликте между желаниями человека и устремлениями Царя, который будучи занят государственными интереса­ми не имеет возможности думать о счастье конкретной личности, нет правых и виноватых. Прав Евгений, стремясь к человеческому счастью, но прав и Царь, стремящийся к процветанию вверенной ему державы. И, правда, Царь помазан Богом на то, чтобы заботиться о государстве и народе в целом, и в этих великих заботах нет возможности думать о каждом человеке в отдельности.

Выход из конфликта между человеком и Государством, Законом, Властите­лем. Пушкин нашел в самом конце своей жизни в образе милостивого Царя, описанного в повести «Капитанская дочка», которая увидела свет за несколько месяцев до кончины поэта. Об этом же, он пишет в своем предсмертном стихот­ворении «Памятник»:

«И долго тем любезен буду я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал»
[8].

В этих строках Пушкин вновь говорит о том, что мысль о добродетели и ми­лости к падшим «любезна» всему русскому народу.

В «Капитанской дочке» милостивый Царь, представлен, в первую очередь, в образе Пугачева, который имеет двойника — императрицу Екатерину II.

Пугачев захватил Белгородскую крепость и заставляет ее гарнизон признать себя царем Петром III и присягнуть себе.

«Ты, дядюшка вор и самозванец», говорит поручик и в след за капита­ном Мироновым отправляется на виселицу. Отказывается присягнуть Пугачеву и Петр Гринев. Ему на шею напросили петлю, но в последний момент Пугачев отменил приказание. Вечером состоялась встреча Пугачева и Гринев наедине.

«Что, ваше благородие? — сказал он мне. — Струсил ты, признайся, когда молодцы мои накинули тебе веревку на шею? Я чаю, небо с овчинку показа­лось… А покачался бы на перекладине, если бы не твой слуга. Я тотчас узнал старого хрыча. Ну, думал ли ты, ваше благородие, что человек, который вывел тебя к умету, был сам великий государь? (Тут он взял на себя вид важный и таинственный.) Ты крепко передо мною виноват, — продолжал он, — но я по­миловал тебя за твою добродетель, за то, что ты оказал мне услугу, когда при­нужден я был скрываться от своих недругов. То ли еще увидишь! Так ли еще тебя пожалую, когда получу свое государство! Обещаешься ли служить мне с усердием?

Вопрос мошенника и его дерзость показались мне так забавны, что я не мог не усмехнуться.

— Чему ты усмехаешься? — спросил он меня нахмурясь. — Или ты не веришь, что я великий государь? Отвечай прямо.

Я смутился: признать бродягу государем был я не в состоянии: это казалось мне малодушием непростительным. Назвать его в глаза обманщиком — было подвергнуть себя погибели; и то, на что был я готов под виселицею в глазах всего народа и в первом пылу негодования, теперь казалось мне бесполезной хвастливостию. Я колебался. Пугачев мрачно ждал моего ответа. Наконец (и еще ныне с самодовольствием поминаю эту минуту) чувство долга восторжество­вало во мне над слабостию человеческою. Я отвечал Пугачеву: «Слушай; скажу тебе всю правду. Рассуди, могу ли я признать в тебе государя? Ты человек смышленый: ты сам увидел бы, что я лукавствую».

— Кто же я таков, по твоему разумению?

— Бог тебя знает; но кто бы ты ни был, ты шутишь опасную шутку.

Пугачев взглянул на меня быстро. «Так ты не веришь, — сказал он, — чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал? Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай. Какое тебе дело до иного-прочего? Кто ни поп, тот батька. Послужи мне верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы и в князья. Как ты думаешь?»

— Нет, — отвечал я с твердостию. — Я природный дворянин; я присягал госу­дарыне императрице: тебе служить не могу. Коли ты в самом деле желаешь мне добра, так отпусти меня в Оренбург.

Пугачев задумался. «А коли отпущу, — сказал он, — так обещаешься ли по крайней мере против меня не служить?».

— Как могу тебе в этом обещаться? — отвечал я. — Сам знаешь, не моя воля: велят идти против тебя — пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих. На что это будет похоже, если я от службы от­кажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти: отпустишь меня — спасибо; казнишь — бог тебе судья; а я сказал тебе правду.

Моя искренность поразила Пугачева. «Так и быть, — сказал он, ударя меня по плечу. — Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь. Завтра приходи со мною проститься, а теперь ступай себе спать, и меня уж дрема клонит»»[9].

Пугачев поступает с Гриневым не по закону, а по милости, он проявляет милость к падшему то есть к поверженному врагу, о которой Пушкин писал в «Памятнике».

Во-первых, Пугачев помнит милость которую совершил Гринев по отноше­нию к нему, отдал ему во время бурана заячий тулупчик. А главное, Пугачев понимает Гринева, который отказывается нарушать данную им императрице Екатерине присягу, и отдает ему должное. Если бы Пугачев поступал по закону, он должен был казнить Гринева как врага. Более того Пугачев решил помочь получить Машу Миронову Гриневу, своему врагу, а не присягнувшему ему Швабрину, зная о любви Маши Мироновой и Гринева друг к другу и не очень доверяя Швабрину изменившему своей присяге.

Литературный двойник Пугачева, императрица Екатерина, тоже поступает по милости. Она помнит заслугу, милость перед Отечеством капитана Мироно­ва и выслушивает просьбу его дочери. Она верит словам Маши, заинтересован­ного лица, по поводу Гринева и отпускает его. Если бы она поступала по Закону она бы не имела права отпустить посаженного в тюрьму Гринева, замеченного в связи с Пугачевым.

Если царь будет проявлять милость, то снимется конфликт личности и власти. В государстве, где властвует милостивый царь будет исполняться закон и будет проявляться милость к отдельной личности, соблюдаться ее интересы.

Идея «милостивого царя» является русской национальной идеей, что и под­черкивал Пушкин, говоря о том, что она «любезна русскому народу». Эта мысль восходит к произведению митрополита Илариона « Слово о Законе и Благода­ти»[10], где Иларион говорит о приоритете благодати над Ветхозаветным зако­ном»[11] [12] ибо «како закон отъиде, благодать же и истина всю землю исполни».


[2] Федотов Г. П. Сумерки Отечества. URL: litresp.ru/chitat/ru/£/fedotov-georgij-petrovich/sud.jba-i- grehi…/1с (обращение 25.03.2016).

[3] Грачева И. С. Уроки русской литературы. СПб. 1993.

[4]         Пушкин А. С. Ода «Вольность». URL: rvb.ru/pushkin/01text/01versus/0217_22/1817pl/0023.htmс (об­ращение 22.03.2016).

[5]  Пушкин А. С. «К Плюсковой» URL: https://www.google.ru/?gws_rd=ssl (обращение 22.03.2016).

[6]         Пушкин А. С. Медный всадник. URL: rvb.ru/pushkin/01text/02poems/01poems/0795.htm (обраще­ние 23.03.2016).

[7] Там же.

[8] Пушкин А. С. Памятник. URL: https://www.google.ru/?gws_rd=ssl (обращение 25.03.2016).

[9]          Пушкин А. С. Капитанская дочка. URL: rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0869.htmс (обраще­ние 28.03.2016).

[10]         Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона. URL: old-ru.ru/02-2.html (обращение 30.03.2016).

[11] Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона. Подготовка текста и комментарии А. М. Молдована. Электронные публикации Института русской лиературы (Пушкинского Дома) URL: lib.pushkinskijdom.ru (Обращение 30.03.2016).

[12] Там же.


Опубликовано 09.06.2016 | Просмотров: 204 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter