Анатолий Холодюк. Преосвященный Петр отошел ко Господу утром…

Холодюк А.Г. Преосвященный Петр отошел ко Господу утром...

Преосвященный Петр отошел ко Господу утром в Великую Субботу 

Однажды  в пасхальные дни ко мне  в Мюнхен по пути в Париж  приехал на  несколько дней  из Молдавии архимандрит Паисий (Чекан) с протодиаконом Онуфрием (Чекан) и монахом-водителем Ионикием. Это событие произошло за несколько лет до кончины (2006) приснопамятного епископа Доримедонта (Чекан), попавшего  в автокатастрофу на севере Молдавии, но окончившего земные дни  в одной из клиник Вены. Отец Паисий уже несколько  лет  был наместником  Свято-Вознесенского Ново-Нямецкого мужского монастыря в селе Кицканы на правом берегу Днестра.  В разные годы  братья из многодетной молдавской семьи Чекан учились в Троице-Сергиевой Лавре.

Увидев в книжному шкафу мюнхенской квартиры 30-титомное полное собрание сочинений и писем А.П.Чехова (М.,1977), отец Паисий покорил хозяина   своими знаниями жизни и творчества писателя. Он, как старательный студент во время  экзамена начал  перечислять все знакомые ему чеховские произведения религиозной  тематики.  Среди них прозвучало и название рассказа «Архиерей».

– Нам в академии говорили учителя, что  рассказ этот очень любит наш Святейший Патриарх Алексий, – промолвил отец Паисий.

– Отец Паисий, рассказ был  высоко оценен читателями-современниками  Чехова. Произведением восхищался Бунин, его с интересом читали Толстой и Куприн…
– А  мы с братом Ионикием «Архиерея»   не читали, – прервал меня протодиакон Онуфрий.

Мои  собеседники не знали, что писатель Чехов скончался  в 1904 году  на лечении от туберкулеза в Германии. Я тут же подсунул  им свою газетную статью «В Баденвайлере, где умер Чехов», где назывались  все  известные чеховские места в этом городе. Гости, кажется, забыли о конечной цели своего путешествия, и им захотелось  обязательно побывать в Баденвайлере:

– Этот город может быть  на карте  и  нашего маршрута. И  он совсем  недалеко от границы с Францией, – обращаясь к  архимандриту, заметил монах Ионикий.

…В длинной дороге на юго-запад  страны молдавские гости просили  пересказать им в  автомобиле содержание «Архиерея», для чего я и захватил с собою в автомобиль 10-й том Чехова. Я как бывший школьный учитель  старался не просто пересказать сюжет рассказа, а проводил комментированное чтение.

…Действие рассказа разворачивается в одном провинциальном городе, где  «было сорок две церкви и шесть монастырей».   На Страстной неделе, в начале апреля чувствовалось «дыхание весны в мягком холодном воздухе». Главный герой повествования – викарный архиерей по имени Петр, который  уже  три дня был нездоров. В канун  вербного воскресенья болезненный и усталый,  он служит всенощную в переполненной народом церкви Старо-Петровского монастыря. Дыхание его было тяжелым, ноги дрожали. Ему было душно и его мучил жар. Под пение женского монашеского хора архиерею кажется, что вдруг к нему   подошла  его мать  Мария Тимофеевна. С  нею после пребывания за границей он не виделся уже девять лет.  Архиерей читал Евангелие и его  душу охватывала жалость к Иисусу, к людям, к самому себе. Он  чувствовал приближение смерти и  по   его лицу  потекли слезы.  Чувства плачущего во время богослужения архиерея постепенно передаются всем присутствующим  в храме. Верующие тоже в слезах. По завершении службы  он возвратился в Панкратиевский монастырь, где  узнает, что  к нему действительно приехали его родная мать с маленькой  племянницей.  Остановились они на постоялом дворе Овсянникова.

Во время вечерних молитв архиерея  посещают мысли о матери. Он вспоминает свое счастливое детство  в бедном селе Лесополье, где он, тогда дьяконский сынок  по имени Павлуша ходил за иконой во время крестного хода босиком и  без шапки. У него, «бесконечно счастливого», были тогда «наивная вера и наивная улыбка».
Больной архиерей беседует дома с 70-летним иеромонахом  Сисоем, который по своей  натуре был  всегда чем-нибудь не доволен. Отец Сисой, служивший  когда-то экономом у епархиального архиерея, «живет ов монастыре в 16 верстах от города, живет и в городе, где придется». Он часто употреблял   в своей речи словосочетание «не ндравится мне!»

Забегая вперед отмечу, что  Чехов в качестве прототипа этого действующего лица назвал монаха Анания из   Давидовой пустыни, расположенной неподалеку  от Мелихова монастыря.

На следующий день архиерей  принимал своих дорогих гостей и  заметил, что мать стесняется его, говорит с ним почтительно и робко. Вечером в теплой  постели архиерей   вспоминал, как он несколько лет он жил за границей и служил в церкви на берегу теплого моря. Здесь он  очень тосковал по родине, когда слышал у него под окном пение слепой нищей.  границей архиерей, вероятно,  отвык от русской жизни и действительности. Это он особенно чувствовал во время приема посетителей. Он заметил, что  никто   не говорил с ним искренне и  по-человечески. Ему кажется, что даже его родная мать стала уже  «совсем не той». Архиерей словно задыхался в русской провинции и ему вдруг нестерпимо захотелось вновь за границу…

Вечером во время службы  архиерей сидел в алтаре и  слезно размышлял о своей прошедшей деятельности. Он многого достиг в жизни, но  все  это не   удовлетворяло его,   чего-то еще недоставало. Душа архиерея  болела: ему  не хотелось умирать. Как и  в юные годы,  архиерей  надеялся на лучшее. В Великий  четверг, когда на дворе выдался   солнечный день,  архиерей после  обедни в соборе   возвращается домой. Мать с ее  добрым и робким взглядом все так же  почтительна с сыном. Вечером в  соборе, где cлужили утреню Великого Пятка с чтением двенадцати Страстных Евангелий, архиерея, чувствовавшего себя в начале богослужения хорошо, вдруг охватил страх, что  от слабости он может упасть. Уже дома иеромонаху Сисою  он говорит   такие слова : «Какой я архиерей? Мне бы быть деревенским священником, дьячком… или простым монахом… Меня всё это давит».

На другой день у  осунувшегося  и очень похудевшего архиерея врачи диагностировали брюшной тиф. У больного началось кровотечение из кишок. Встревоженная  мать  архиерея, у которой было «девять душ детей и около сорока внуков», уже не помнила о духовном сане резко похудевшего сына. От кровотечений «он постарел, стал меньше ростом», побледнел и  осунулся.

Больной взрослый  сын был для Марии Тимофеевны «ребенком», и она  впервые назвала его «Павлушей» и «сыночком». Силы покидали   архиерея, и  вот он   уже не мог выговорить ни слова. Перед уходом из жизни   ему представлялось, что теперь  он уже совсем  простой и обыкновенный человек. Вот он свободный, как птица,   идет по  бескрайнему полю… Он может идти куда угодно…

Преосвященный Петр отошел ко Господу  утром в Великую субботу*( Я заметил, что , услышав эти слова, монахи перекрестились… ). За этим днем последовала Пасха  с  ее радостным  перезвоном колоколов  и  народными гуляниями, – «было весело, всё благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем».

Свое произведение А.П. Чехов завершает такими строками: «…Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли. И только старуха, мать покойного, которая живет теперь у зятя-дьякона, в глухом уездном городишке, когда выходила под вечер, чтобы встретить свою корову, и сходилась на выгоне с другими женщинами, то начинала рассказывать о детях, о внуках, о том, что у нее был сын архиерей, и при этом говорила робко, боясь, что ей не поверят…И ей в самом деле не все верили…»

Этот красивый и исполненный  лиризма рассказ  Чехова, говорившего о себе, что он растерял христианскую веру, произвел на  монахов-молдаван сильное впечатление. Писатель работал он над этим шедевром в непрестанной  борьбе с прогрессировавшей болезнью. Перед завершением работы над текстом в декабре 1901 года Чехов был не совсем здоров. Он чувствовал   общую слабость, у него было кровохарканье, принимал сильнодействующие лекарства.

Я рассказал своим гостям в мчащемся по автобану автомобиле все, что знал на тот час о возникновении замысла и об истории написания чеховского произведения, а также о и его  возможных прототипах. В мемуарной литературе  о Чехове можно найти информацию о том, как  возник замысел  рассказа. Так, С. Н. Щукин,  с кем Чехов познакомился  в январе 1899 года, в  своих воспоминаниях упоминает  относящийся   к тому же  году  один эпизод из жизни писателя,   жившего  «на даче Иловайской» (См.:2). Однажды писатель возвратился из города с приобретенной там  у одного фотографа карточкой «жестоко страдавшего от чахотки» архиепископа Крымского и Симферопольского  Михаила Грибановского, известного церковного публициста.  Карточка произвела на Чехова сильное впечатление. Он дома рассматривал и показывал фотографию другим и  «расспрашивал о преосвященном Михаиле». На фотоснимке епископ «был снят вместе со старушкой матерью»,  к которой приник  своей головой.   Лицо женщины выражало «тяжкую скорбь». чрезвычайно своей. С. Н. Щукин  подметил, что  на фотографии лицо епископа  выглядело   «очень умным, одухотворенным, изможденным и с печальным, страдальческим выражением». Глядя на  лица матери и сына, «хочется плакать», потому что они выражали  «тяжелое человеческое горе»,  вспоминал  С. Н. Щукин. По мнению последнего, именно этот эпизод  и стал отправным   пунктом  «для начала обдумывания рассказа и работы над ним Там же). Тот же С. Н. Щукин  позже подарил  Чехову известный труд епископа Михаила Грибановского «Над Евангелием», издававшийся в Санкт–Петербурге в  1896 и 1898 годах. Чехову было известно, что у епископа Михаила, ставшего в 1897 году  правящим архиереем, резко пошатнулось здоровье – » к горловой чахотке присоединилась легочная». Перед кончиной епископ Михаил, чтобы  на  вырученные от продажи его «Над Евангелием» приобрели  и потом раздавали  верующим людям книг церковного содержания. Имеется и другое мнение замысел рассказа сформировался «под влиянием описания смерти патриарха Иосифа» ( 4, с.7).

Исследователи считают, что свой  рассказ Чехов писал с перерывами с декабря 1899 года и завершил его в первой половине февраля 1902 года.  Писал он его в основном  в Ялте, а отдельные фрагменты – в Москве и Ницце. Издатель популярного в России
«Журнала для всех» В. С. Миролюбов торопил  писателя. Последнему приходилось нелегко  особенно на стыке двух столетий, когда  цензоры усиливали свои претензии   к тем произведениям, где изображались представители православного духовенства. Чехов готов был бороться с ними за каждое, по их мнению, подозрительное слово в «Архиерее». Он не желал  «уступать цензуре  ни одного слова».  Наконец, этот рассказ был напечатан  в 1902 году  сначала в  «Журнале для всех» (N 4 ), а в  1903 году вошел  в «Приложение» к журналу «Нива».

…Отец Паисий посоветовал мне  написать  какой-нибудь материал о прототипе чеховского рассказа «Архиерей». Небольшая   статья  на эту тему появилась на иерусалимском сайте «Россия в красках»  ( См.:1). И вот по прошествии 11 лет  после публикации, в Страстную неделю 2017 года мне вновь вспомнился главный герой  чеховского рассказа «Архиерей»: «Преосвященный Петр скончался утром в Великую субботу»… Я  «поминаю» этого  архиерея как усопшего и при этом крещусь. Почему-то ежегодно перед Пасхой  в моей памяти всплывает образ  этого  чеховского архиерея. И конечно,– приснопамятного епископа Доримедонта ( Чекан).  После изучения дополнительной мемуарной литературы о Чехове мне хотелось бы вновь возратиться к знаменитому произведению писателя.

Конечно, его художественный образ является собирательным. Чехов не изобразил в нем  какого-то определенного  архиерея. Писатель не  использовал для создания образа главного героя какой-то  единственный  прототип.  Сюжетные ситуации рассказа, некоторые факты из жизни архиерея, а также особенности его личности и поведения аккумулированы Чеховым не из одного, а из  разных источников. Автор рассказа, чувствующий и свое приближение смерти, наделил своего героя и  многими  собственными размышлениями о смысле жизни и неотвратимости смерти. Художник рассказал  о тяжело больном человеке, в положении которого он  сам находился в дни написания «Архиерея». Причем, некоторые  темы  рассказа созвучны и  другим произведениям Чехова, созданным  в конце 80-х – начале 90-х годов.

Письма Чехова и  воспоминания современников писателя – единственные источники нашего знания о том, что говорил Чехов о своем рассказе «Архиерей».После смерти писателя некоторые мемуаристы тоже размышляли о том, какого именно архиерея изобразил писатель. Воспоминания разных людей содержат и противоречия. Однако  воспоминания – «это всегда реконструкция виденного ранее, всегда некоторый домысел, а иногда и вымысел». Об этом, в частности, рассказывала экспозиция интересной московской выставки из фондов  Государственного литературного музея – «Врут все: А.П. Чехов в воспоминаниях современников». В Ялте многие говорили, что Чехов художественными средствами представил «в рассказе тогдашнего таврического епископа Николая». Однако, по словам  мемуариста С. Н. Щукина, сам Антон Павлович не соглашался с такими слухами: «– Слушайте, говорят, что я описывал вашего архиерея; вздор, я не имел его ввиду…» (См.:2).
В 1954 году писатель Борис Зайцев приводит  воспоминания Бунина: «В «Архиерее» он слил черты одного таврического архиерея со своими собственными, а для матери взял Евгению Яковлевну» (3, с.257–258). Доверять или не доверять этим воспоминаниям!? «Новых»  воспоминаний вряд ли мы дождемся.

…Незабываемыми были для молдавских монахов из Кицкан длинные часы пребывания в Баденвайлере. Здесь они многое узнали о Чехове, написавшем за несколько лет до смерти свой рассказ-шедевр под названием «Архиерей». В народе этого писателя давно назвали «архиереем русской литературы». Фотографии чеховских мест  и краткие монашеские записи об одном «чеховском дне»,проведенном в Германии, были положены в основу  рассказа отца Паисия многочисленной  братии в ставропигиальном  Свято-Вознесенском Ново-Нямецком  монастыре на правом берегу Днестра. А вот как объяснил в обители отец Паисий, почему они, кицканские паломники, так и не поехали из Бадевайлера в Париж, автору этих строк неизвестно.


Литература:

1.Холодюк А. О прототипе чеховского рассказа «Архиерей». Электронный ресурс azbuka.ru.– См
2.А. П. Чехов в воспоминаниях современников. –М.:  1986.
3. Зайцев Б. Чехов. Литературная биография. – Нью-Йорк, 1954.
4. Люстров М.Ю. О возможном источнике рассказа А.П.Чехова «Архиерей».–Русская речь.1998, номер 6.

Великая суббота, 2017 г. Мюнхен.


Опубликовано 28.04.2017 | Просмотров: 287 | Печать

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой!
И нажмите: Ctrl + Enter