Епископ Гатчинский Амвросий: Пока мы еще живем за счет подвига и крови новомучеников

Приветствие епископа Гатчинского Амвросия по случаю Актового дня Московской духовной академии

Без содрогания, без восхищения и вместе с тем холода, пронзающего весь состав человеческий, невозможно читать новые мартирологи о совсем недавнем мученическом подвиге наших с вами соотечественников. Но вместе с тем становится горько оттого, что мы с вами совсем уже не те, кто смог понести на себе этот крест, сораспяться со Христом на Русской Голгофе.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня, дорогие отцы, братия и сестры, Русская Церковь прославляет архиереев, священников, царственных страстотерпцев, благоверных князей и княгинь, преподобных муж и жен и всех православных христиан, которые во дни гонения положили жизнь свою за веру, кровью засвидетельствовали и сохранили для нас с вами Истину.

Церковный писатель II века Тертуллиан говорил о том, что кровь мучеников является семенем христианства. Это семя было щедро посеяно еще на самой заре христианства. Именно мученики стали первыми христианскими святыми. Именно они составляют большинство в наших церковных календарях. Но за период своей тысячелетней истории Русская Церковь, за исключением единичных случаев, практически не знала мучеников за веру. И их время пришло в страшные годы XX века.

Протоиерей Михаил Польский писал в середине прошлого столетия: «Мы имеем великое и славное воинство великих страдальцев: младенцы и отроки, старцы и взрослые, князья и простые, мужи и жены, святители и пастыри, монахи и миряне, цари и подданные составили великий собор новомучеников Российских, славу нашей Церкви.
В составе Вселенской Церкви наша Русская Православная Церковь — наиболее молодая, она не знала в своей истории массовых гонений от язычества и ересей. Но зато на ее поле Вселенская Церковь получила тяжкие удары от безбожия. Наша Церковь заполнила пробел в своей истории, и не в начале, а в конце своего тысячелетнего существования восприняла мученичество, которого ей не хватало. Тем самым она завершает общий подвиг Вселенской Церкви, начатый Римом и продолженный Константинополем.»

Страшные гонения на нашу Церковь начались сразу после известных событий в октябре 1917 года. Первым мучеником русского духовенства стал царскосельский протоиерей Иоанн Кочуров. 8 ноября 1917 года он вместе с прихожанами совершал молебное пение об умиротворении России. Вечером того же дня революционно настроенные матросы ворвались в его квартиру. Священника жестоко избили, затем полуживого волокли по шпалам до тех пор, пока он не скончался.

29 января 1918 года в Киеве был расстрелян митрополит Владимир. Он стал первым мучеником из числа архиереев. И вслед за ним последовали другие. Жестокости, с которой большевики предавали их смерти, могли бы позавидовать палачи Нерона и Домициана.

В 1919 году в Воронеже в монастыре святителя Митрофана все инокини были заживо сварены в котлах с кипящей смолой. Годом раньше три священника были распяты на крестах. В 1918 году епископа Соликамского Феофана на глазах у народа вывели на замерзшую реку Каму, раздели донага, заплели волосы в косички, сплели их между собой, а затем, продев в них палку, подняли в воздух и начали опускать в холодную воду и поднимать, пока он, еще живой, не покрылся коркой льда толщиной в два пальца.

В 1918 году в Самаре епископа Исидора посадили на кол. Епископа Пермского Андроника закопали живым в землю. Архиепископа Астраханского Стефана сбросили со стены. Архиепископа Нижегородского Иоакима повесили вниз головой в севастопольском соборе. Епископа Сарапульского Амвросия привязали к хвосту лошади и пустили ее вскачь.

Не менее страшной была смерть простых священников. 72-летнего священника Павла Калиновского забили плетьми. Одного заштатного священника, которому шел уже девятый десяток, одели в женское платье и вывели на площадь. Красноармейцы требовали, чтобы он танцевал перед народом. Когда же он отказался это делать, его повесили. Священника Иоакима Фролова сожгли заживо за селом на стогу сена. И этот список можно продолжать.
Как в древнем Риме, казни часто были массовыми. С декабря 1918-го по июнь 1919-го в Харькове было убито 70 священников. В Перми после занятия города Белой армией были обнаружены тела 42-х священнослужителей. Весной, когда стаял снег, эти тела были обнаружены в саду, многие со следами пыток. В Воронеже в 1919 году одновременно было убито 160 священников во главе с архиепископом Тихоном, которого повесили на царских вратах в церкви монастыря святителя Митрофана Воронежского.

Массовые убийства происходили повсеместно. Эти сведения о казнях в Харькове, Перми, Воронеже дошли до нас только потому, что эти города занимала Белая армия. А сколько мы еще не знаем. В 1918 году в России были 150 тысяч священнослужителей. К 1941 году из них было уничтожено 130 тысяч.

Петроградский священник Философ Орнатский был доставлен на казнь вместе с двумя сыновьями. «Кого сначала расстреливать?» — спросили палачи. И священник ответил: «Сыновей». Пока их расстреливали, он стоял на коленях и читал отходную. Солдаты после этого отказались стрелять в старца. И тогда возглавивший это безумное действо комиссар сам выстрелил из револьвера в голову священника.

Архимандрит Сергий, расстрелянный в Петрограде, умер со словами «Прости им Боже, они не ведают, что творят».

Когда читаешь жития новомучеников и исповедников Российских, невольно задумываешься, как человек способен все это вынести. По-человечески это безумие страшно не только перенести, но и понять. И обычный человек не может этого вынести. Но христианин может. Преподобный Силуан Афонский писал: «Когда бывает большая благодать, то душа желает страданий». Так и у мучеников была большая благодать, и тело их радовалось вместе с душой, когда их мучали за возлюбленного Господа. Кто испытал эту благодать, тот об этом знает.

Другие слова, также проливающие свет на удивительное мужество новомучеников, оставил за несколько ней до своего расстрела священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский: «Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу, и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек избыточествует утешением, не чувствует самых тяжких страданий, полный среди страданий внутреннего покоя, он других влечет на страдания, чтобы они переняли то состояние, в каком находился счастливый страдалец. Об этом я ранее говорил другим, но мои страдания не достигали полной меры. Теперь, кажется, пришлось пережить почти все: тюрьму, суд, общественное заплевание; обречение и требование этой смерти; якобы народные аплодисменты; людскую неблагодарность, продажность; непостоянство и тому подобное; беспокойство и ответственность за судьбу других людей и даже за самую Церковь. Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо».
Без содрогания, без восхищения и вместе с тем холода, пронзающего весь состав человеческий, невозможно читать новые мартирологи о совсем недавнем мученическом подвиге наших с вами соотечественников. Но вместе с тем становится горько оттого, что мы с вами совсем уже не те, кто смог понести на себе этот крест, сораспяться со Христом на Русской Голгофе. Пока мы еще живем за счет подвига и крови новомучеников: это и внешняя свобода, и тысячи открытых храмов и монастырей, за что мы привыкли хвалить самих себя и совсем перестали это ценить, — все это совсем не наши заслуги. Это плод молитвы и мученических страданий наших родных, русских исповедников. И мы пока еще живем за счет данного ими кредита. Но скоро он закончится, и что тогда произойдет с нами? Что тогда произойдет с Церковью и Отечеством нашим, если мы будем продолжать жить, как имеющие вид благочестия, а силы же его отрекшиеся. Если будем «…самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тим 3:1-5).

Ведь и ныне Отечество наше, некогда отягченное грехом каинова братоубийства и поругания святынь, продолжает оскверняться беззакониями и безбожием. Насколько же мы далеко стоим от совершенства, которое принес нам Христос. Из общества единомышленников и братьев, ведомых чистой жизнью, любовью, доверием и чувством нашей глобальной ответственности за весь мир, мы превратились в общество функционеров, движимых нечеловеческой тягой к власти и богатству, в общество актеров с талантом, которому позавидовали бы и в Голливуде, играющих свои роли перед народом.

Где была любовь, там проросла ненависть, где царствовало понимание и взаимная поддержка, ныне лежат подозрительность и тотальное недоверие. На место веры в Бога и полнейшего доверия Ему пришли ужасающие погоня за наживой и утилитарная тяга к роскошной жизни. Даже в нашей Церкви подчас это происходит под прикрытием имени Небесного Отца. Если по справедливости, то Небеса могут пролиться лишь дождем молчаливых Отеческих слез. Такими слезами прольется каждый любящий родитель, видя порочный путь жизни, избранный его чадом.

Бог поругаем не бывает, но суды Божьи — не наши суды. Однако мы, находящиеся в Церкви, должны серьезно понимать, что никакие человеческие усилия не заставят Бога остаться в том месте, где Ему не рады, где Его не ждут, где нуждаются лишь в Его имени, приносящем известную прибыль.

Сердце наполняется скорбью, когда видишь, что материальное поставляется подчас на первое место даже в среде нынешних и будущих священнослужителей, когда успех служения и его гордость составляет марка приобретенного автомобиля, связи с сильными мира сего или количество денег на банковском счете. И обидно в первую очередь за Того, Кто вновь поднял Свою Церковь из руин, Кто пестует каждое благое начинание своих неверных сынов, Того, Кто подает забывшим о Нем шикарные столы в роскошных павильонах, дорогие машины и всю полноту земного бытия в надежде, что хотя бы крохи с этого праздника жизни перепадут тем, кто ежедневно испытывает необходимость в главном, тем, для кого простое наличие завтрака утром уже является поводом для глубочайшей сердечной благодарности Небесному Отцу.

И поэтому ныне, как и несколько десятилетий назад, за нашими богослужениями в честь русских святых, в честь новомучеников и исповедников Российских мы вновь и вновь молимся словами святителя Афанасия, епископа Ковровского, 30 лет проведшего в ссылках и лагерях за веру: «Отчаянии есмы жития ради и не имамы нрава добродетельна, но яко миро, приносим Ти, Господи, молитвы святых сродников наших. Не отвержи Русь издревле Святую, ныне же грехов наших ради люте страждущую. Не презри слезы верных сынов, колен своих пред Ваалом не преклонявших, и ихже не поразил еси, согрешающих. Приими нас, кающихся, Боже, святых Твоих мольбами. Аминь».


Опубликовано 13.02.2011 | Просмотров: 284 | Печать

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой!
И нажмите: Ctrl + Enter