Архиепископ Петергофский Амвросий: «Пусть любовь ко Христу будет намного больше страха потерять что-то в этой земной жизни»

Архиепископ Петергофский Амвросий: "Пусть любовь ко Христу будет намного больше страха потерять что-то в этой земной жизни"

Дорогие братья и сестры, завтра Святая Церковь вновь вернет в нашу память удивительную по красоте и глубокую по содержанию притчу. Притча – это способ приоткрыть тайну действия Бога в нашем мире, Бога, который участвует в нашей жизни, невидимо, незримо совершая в судьбах человеческих то, что каждого из нас ведет к Источнику Правды, Жизни и Света.

Притчу, которую мы завтра услышим, часто называют по разному, потому что своей евангельской мудростью она подобна бриллианту, блистающему разными гранями и переливающемуся в зависимости от того, какие лучи человеческой веры и понимания падают на него, в зависимости от того, с какой стороны смотрит человек на эту драгоценность. Поэтому ее называют и притчей о Добром Отце, и притчей о двух сыновьях. Но чаще всего мы говорим о ней, как о притче о блудном сыне, потому что именно в этой грани бриллианта Божественной премудрости практически каждый из нас видит свое собственное отражение, подобно блудному сыну, из месяца в месяц, из недели в неделю, а может быть даже изо дня в день, каждый час и минуту уходя от Источника Правды «на страну далече» и вновь пытаясь возвратиться в отеческий дом.

Младший сын захотел свободы, свободы без отца, без того истока, от которого он получил все: жизнь, богатство, славу, любовь, мудрость, ремесло. Он понимал, что как наследник он претендует на то, чтобы получить часть имения своего отца. Он страстно желает раньше времени забрать это имение, уйти из отеческого дома, порвать все связи с истоками для того, чтобы насладиться свободой, свободой от дома, от родительского взора, от тех, кто может что-то запретить, в чем-то обвинить, где-то мудро, с любовью, а иногда, может быть и с раздражением предостеречь. Как замечательно! О, вожделенная свобода! Наконец-то сын добивается того, о чем, быть может, он мечтал очень долгое время. И вот, получив от своего отца желаемое, он уходит на страну далече и растрачивает свое имение.

Имение в евангельском тексте обозначается необычным словом «ουσία». Мы знаем, что на языке философов это означает «сущность». То есть вдали, вне дома своего Отечества, «в стране далече» сын растрачивает свою сущность, теряет самого себя, как личность. Из евангельской истории мы знаем о том, что он становиться свинопасом. Эти животные, о которых упоминается в притче, в иудейской среде считались и считаются нечистыми. К ним не прикасаются, их не разводят дома, не употребляют в пищу. Таким образом, притча, повествуя, что в далекой стране блудный сын стал пасти свиней, свидетельствует о том, как низко он пал. Настолько низко, что потом, приходя в себя и осознавая то состояние, в которое он пришел, ища вседозволенности и свободы, блудный сын понял, что намного выше и славнее быть наемником в отеческом доме, нежели свободным человеком в далекой стране, разлучающей его с родным Отечеством.

И он вновь стал собирать свою сущность, он стал приходить в себя. Мы знаем, как принял его отец, мы знаем, как поступил старший сын. Вероятно, и он также искал свободы… Потому что видя, как его брат, воспользовавшийся этой свободой, вдруг принят отцом с любовью, старший сын возмутился, стал раздражаться: «Я тоже хотел этой свободы, я тоже мог поступить также, но ты ведь не устроил для меня пир, ты не дал мне перстень на мою руку, как ты поступил с тем, кто ушел из твоего дома»..

Мы очень часто, почти всегда, оказываемся в роли младшего сына, но ведь нередко мы поступаем и так, как поступил сын старший. Когда кто-то, растратив свою сущность, с покаянием, осознавая падение, приходит в Церковь, желая восстановить утраченное богоподобие, мы с ревностью, надменно, с раздражением, с высоты старшего брата смотрим на этого человека и даже возмущаемся, почему этот младший блудный сын вдруг получает большее признание в нашем общем доме, в Церкви и обществе, несмотря на то, что мы с детства, от матерних пелен, казалось бы, пребываем в Доме своего Отца и внешне никуда из него не уходили.

Всякая притча, которую преподносит нам Церковь в Святом Евангелии, должна заставить нас постоянно думать над тем, какое отношение мы имеем к некогда рассказанной Христом истории. Эти притчи – о мытаре и фарисее, о блудном сыне, все те крупицы евангельской мудрости, которые предлагает нам Церковь в подготовительные недели перед Великим постом, воистину помогают нам очень осторожно, трепетно открыть двери сердца, двери покаяния, так сильно заржавевшие из-за нашего себялюбия, гордости, мнимого всезнания, из-за нашего упорства и из-за желания быть свободным вне истинной свободы, которая возможна лишь в Доме нашего Небесного Отца.

Сегодня мы слышали еще одно песнопение, которое Церковь каждый год возвращает нам, накануне Святой Четыредесятницы – «На реках вавилонских тамо седохом и плакахом». Наверное, именно такими же слезами плакал блудный сын, вспоминая об отеческом доме, и именно те же чувства, которые богоизбранный народ испытал, находясь в плену вавилонском, испытывал тот, которого мы сегодня прославляли – святой равноапостольный Николай, архиепископ Японский.

Всю свою жизнь он посвятил людям, живущим далеко от его земного Отечества. Все свои знания и таланты, приобретенные здесь, на родной земле, он положил ради проповеди Христа в далекой, языческой, тогда враждебной христианству Японии. Именно в этих стенах в 1860 году появилось объявление о том, что Российскому Посольству в Японии требуется священник. Здесь учились, как тогда говорили, представители церковного интеллекта. Те, кто оканчивал Духовную Академию, могли претендовать на самые высокие должности в Церкви. Тогда было время, когда после поражения в Крымской войне, наш народ, как и всякий раз, когда Господь испытывал его через потери, находился в воодушевлении, стремился, особенно в среде молодежной, применить все свои таланты и способности для служения Отечеству. А в церковной среде, среди выпускников духовных учебных заведений, было очень мощное движение миссионерства. Люди горели желанием посвятить свою жизнь проповеди Христа в далеких, неизвестных странах.

И вот тогда, из 10 или 12 человек, откликнувшихся на миссионерский призыв, запечатленный на одной из стен нашего здания, только один – выпускник IV курса Духовной Академии Иван Касаткин – пожелал уехать в Японию, с условием принять монашество. Все остальные же претендовали на то, чтобы прежде создать семьи и уже тогда ехать просвещать японцев. Но решение Священного Синода было сделано в пользу того, кто решил полностью посвятить себя служению Богу и Церкви. В день Рождества Иоанна Предтечи, 7 июля, Иван Касаткин принял монашеский постриг. 12 июля, в день памяти святых Первоверховных апостолов Петра и Павла, он был рукоположен в иеродиакона, а уже на следующий день, день Двенадцати апостолов, он был рукоположен в иеромонаха, потому что добраться в эту далекую страну нужно было до того, как закончится навигация.

Это был трудный путь. 24-летний молодой иеромонах отправился в далекую Японию для того, чтобы после себя оставить почти 36 тысяч обращенных и Японскую Православную Церковь. Один только Бог ведает, сколько скорбей, сколько трудностей, которые нам даже представить тяжело, перенес тот, кто учился и молился здесь. Кто вместе со своими сокурсниками слышал те самые слова, которые сегодня так промыслительно прозвучали в Евангельском чтении за всенощным бдением: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во Имя Отца и сына и Святого Духа» (Мф 28:19).

Ему обещали средства и не давали. Он приходил, с трудом добивался обещания хотя бы совсем короткой встречи с императорской семьей. Но очень часто эти обещания где-то терялись, как это обычно бывает, в чиновничьих коридорах. Сегодня в Троице-Сергиевой Приморской пустыни я узнал о том, что иконостас для храма Воскресения Христова в Токио писали сестры Воскресенского Новодевичьего монастыря. Каждый, кто мог, помогал тогда молодому иеромонаху в осуществлении его трудной миссии.

Несомненно, что сегодня мы испытываем особое чувство от того, что здесь, в храме Двенадцати апостолов, прославляем святого равноапостольного Николая, архиепископа Японского, жизнь которого связана с этим храмом, с нашей Духовной Академией. Удивительно, как люди тогда горели, какая вера у них была! Пусть этот пример, хотя бы немножко тронет наше сердце. И пусть в тех, совсем нетрудных, по сравнению с теми, в которых осуществлял свое равноапостольное служение святой Николай, условиях, мы не испугаемся ни трудностей, ни лишений. Пусть любовь ко Христу будет намного больше страха потерять что-то в этой земной жизни. Аминь.

Слово ректора Санкт-Петербургской православной духовной академии архиепископа Петергфского Амвросия по окончании всенощного бдения накануне Недели о блудном сыне и дня памяти святителя Николая Японского в храме Двенадцати апостолов в историческом здании Духовной академии 15 февраля 2014 года


Опубликовано 16.02.2014 | Просмотров: 243 | Печать

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой!
И нажмите: Ctrl + Enter