Язык вражды и язык мира

Язык вражды и язык мира

Известный общественный деятель перечисляет в блоге пророчества старцев о войне. Длинный список, все к одному. Те, кого еще недавно называли респектабельным словом эксперт, не стесняются говорить в прямом эфире: «Надо ударить! Надо разнести все, что там движется! Нужно бить первыми!»

Люди, говорящие это, могут быть подчеркнуто рациональны – апеллируя к фактам; а могут, напротив, ссылаться на эмоциональный опыт; но в одном они схожи: им нравится повторять слово «война». Они любят перекатывать его на языке, словно винную ягоду, по выражению Набокова. За всем этим есть какая-то страсть, ее не скрыть: желание говорить об ужасных вещах еще более ужасными словами. Тем самым расширяя кошмар, удваивая его, умножая. То, от чего они якобы предостерегают – на самом деле страстно желают.

Желать миру разрушения (а война – прямой путь к разрушению) свойственно людям психологически надломленным и разочаровавшимся в мире. Им тут плохо, в мире – и всеобщая дисгармония кажется им лучшим лекарством от морщин. Возможно, они хотели бы наказать мир. Мир, вероятно, сильно провинился перед этими людьми – как им кажется. И чувство обиды на мир у них сильнее, чем чувство самосохранения.

В советские годы нас учили любить мир. «Миру-мир, войны не нужно!» – скандировали  мы на пионерских линейках. Столько советского в нас осталось, столько вокруг поклонников советского – а эта «борьба за мир» почему-то не прижилась, выветрилась. Почему?

Да потому что это был язык плаката. Язык, не принадлежащий нам.

Язык – дом бытия. Как мы говорим, мыслим – так и живем. Язык определяет наше сознание.

Если у сознания нет другого языка, оно пользуется тем, который есть. У нас до сих пор нет языка мира. Все для нас – битва: битва за урожай, и бой с торговыми палатками, и борьба за мир, в том числе. Именно в этих категориях мы описываем действительность.

Те, кто говорят на языке вражды  – кажутся сильными, страстными, живущими в полную силу. Уверенными в себе.

Те, кто говорят на языке мира, всегда слабее.

Как только вы начинаете говорить на языке мира, вы сразу проигрываете.

Но мир именно таков. Мир всегда слабее войны, и сложнее войны. Сила мира – в его слабости и сложности.

Язык вражды всегда прост: вот мы – и вот  враги.

Язык мира не дает четких указаний, что делать, как жить; не разделяет мир на черное и белое, своих и чужих. Язык мира доверяет вам: он предполагает, что вы сами разберетесь, как поступить. Но он не дает установок. Да это было бы и странно.

Откуда нам взять язык мира? Как ему научиться?

Да вот же он. «В современном мире — многоликом и в то же время объединенном общей судьбой — католики и православные призваны братски соработничать для возвещения Евангелия спасения, для общего свидетельства о нравственном достоинстве и подлинной свободе человека, «да уверует мир» (Ин. 17:21).

Ольга Седакова: «Как филолог, не могу не отметить, что язык, на котором написано Заявление, – не тот язык официальных документов, к которому мы привыкли (…) Церковь здесь говорит на языке, происходящем из молитвы».

Говорить «на языке, происходящем из молитвы».

Языку мира надо учиться. Он не сложится сам собой.

Чтобы научиться языку мира, нужно научиться любить мир. А мир – это подробность. Мир – это частности. Детали, оттенки и разнообразие. Нужно полюбить эти детали и разнообразие. Свою работу полюбить, и даже усталость от работы. Полюбить труд – не ради денег или успеха, а именно сам процесс труда. Потому что труд – это как раз и есть мир. Хотя и необязательно май.

Первое правило в овладении языком мира – вывести за скобки все, что было «до этого».

«Вывести за скобки» – не значит «забыть», отказаться от прошлого, от истории, от корней. Это значит – в каждом конкретном случае исходить из ситуации «сейчас». Когда выступает очередной любитель войны, его главный аргумент: «Хотим мы этого или нет, но так всегда было!»

Если бы история развивалась по принципу «так всегда было» – мир бы никогда не менялся. Однако он изменился. Например, после встречи Патриарха и Папы. Такого раньше не было. А теперь – есть.

«Было» не может служить оправданием или аргументом. В человеческой истории было всё: и плохое, и хорошее, и ужасное. Если припоминать все обиды, раны и травмы, нанесенные друг другу – из этого никогда не выбраться. Более продуктивной является другая позиция: мы говорим и поступаем, исходя из ситуации «здесь и сейчас». Мы говорим с позиции равенства и уважения друг к другу.

Язык мира – большой дефицит. Тем больше он ценится. В нервной обстановке большого города – как только вы начинаете говорить уважительно – происходит чудо. Другой уже приготовился дать вам отпор – в очереди, в пробке, в разговоре – а этого не потребовалось. Другой благодаря вам сэкономил массу энергии и сил. Это большое потрясение для него. Может быть, самое сильное за день. С ним, незнакомым, говорили как с равным – доброжелательно и уважительно.

Язык мира – самая ценная валюта. И она никогда не заканчивается. Расплачивайтесь ею, тратьте ее, не жалея.

Андрей Архангельский

Православие и мир


Опубликовано 03.03.2016 | Просмотров: 115 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter