В одном переплете

В одном переплете

Мастерская Косач

О творческих увлечениях супружеской четы рассказывают визитки. У протоиерея Александра она — в виде книжного переплета, у матушки Татьяны — как изящно оформленный конверт, где в графе «откуда» стоит надпись: «Мастерская Косач». Мастерская — небольшая двухкомнатная квартира на первом этаже с крохотной прихожей и кухней без окна. Когда-то помещение принадлежало булочнику, объясняет матушка, здесь он хранил выпеченный хлеб.

Сегодняшние хозяева этих стен живут «не хлебом единым». Любая вещь в их квартире-мастерской, говоря словами Есенина, «через каждый свой звук говорит». Добротный круглый стол — один для трапез и работы, полочки с красками, облепившие оконную нишу, стилизованный под старину телефон, напольные часы с боем, множество рисунков и иллюстраций на стенах передают: хозяева ценят в быту не роскошь или моду, а красоту и творчество:

— Мы созданы по образу и подобию Творца, — говорит отец Александр. — Само желание творить есть в каждом человеке, просто оно разные формы принимает. Когда ты преображаешь мир вокруг тебя, и из обрезков макулатуры, — указывает на стопку растрепанных книг на полу, — получается что-то пристойное, чувствуешь, что выполняешь свое предназначение.

— Люди раньше не могли в любой день пойти в супермаркет и купить новое, — добавляет матушка Татьяна. — Дедушка передавал вещь внуку, и она работала. А массовое производство породило общее пренебрежение к бытовым вещам. Из быта ушла подлинная красота.

В одном переплете

Ценность книг

Чтение отец Александр любит с детства. Был записан в разные библиотеки, при одной из них месяц посещал «книжкину больницу» — переплетный кружок. Тогда, после первой «подлеченной» книги, схватился за голову и решил: «не мое». Сейчас об этом вспоминает с улыбкой, раскладывая на столе плоды своих трудов — добротно и красиво, как в старину, переплетенные издания и самостоятельно сшитые репринты из журналов, альбомы. В ажурных тисненых «кожаных ризах», некоторые — со вставками из радужной мраморной бумаги, с золочеными обрезами, они радуют глаз, приятны на ощупь и внушают трепетное отношение к книге.

— Христиане — люди думающие, люди Писания, Книги, Слова, — объясняет отец Александр. — Для нас чтение — это не просто способ провести время в электричке или перед сном. Хорошая, серьезная литература одним своим видом должна побуждать к вдумчивому чтению, вызывать желание не выпускать книгу из рук. Детям ведь мы продолжаем покупать книги, которые надо листать, рассматривать, трогать. Потому что через осязание и зрение поступает очень много невербальной информации. Структура бумаги (я, кстати, не люблю глянцевую мелованную бумагу, предпочитаю шершавую, имеющую живую структуру), расположение текста, шероховатость кожи, углубление тиснения… Всё имеет значение. Перебирая книги отличнейшего фонда библиотеки Духовной академии, я думал, что всё это кануло в лету. Но потом у меня начали разваливаться любимые книги, изданные в 1990-е годы. Жалко их стало. Выяснил, что искусству переплета нигде не учат. Тогда сам стал по крупицам литературу искать, оказалось — интересно!

В одном переплете

Из таких штампов вручную подбирается рисунок для тиснения

Секреты старины

Переплетной мастерской на дому больше пяти лет. Супруги — а они всё делают вместе — пытаются освоить старинные, еще дореволюционные технологии (попутно отцу Александру приходится конструировать инст­рументы, которые могли бы заменить громоздкие типографские станки). Охотно идут на различные эксперименты, одно время вели лабораторный журнал, даже бумагу пробовали варить. Сейчас в активе изобретателей, например, несколько видов знаменитой мраморной и перьевой бумаги: ею в старину часто украшали книжные обложки.

— Можно воссоздать старую технологию, но из-за того, что материа­­лы у нас химически обработаны, они теряют первоначальные свойства, — объясняет матушка Татьяна. — Поэтому следовать буквально дореволюционным руководствам не получается. Мы пытаемся, используя современные материалы, воссоздать что-то аутентичное. Сам процесс нанесения рисунка при изготовлении бумаги длится недолго, но на подготовку могут уйти месяцы. Казалось бы, всё учтешь: давление, влажность, материалы подберешь. И вдруг окажется, что сегодня вода была жесткая, — и конечный результат испорчен.

Из-за сложности процесса профессиональные реставраторы предпочитают с мраморной бумагой не возиться — и втридорога покупают ее за границей. «Мастерская Косач» по себестоимости отдает излишки собратьям по творческому цеху в Петербурге и провинции. Иногда супруги берут заказы на реставрацию или переплет книг, но вовсе не стремятся поставить дело на поток. Говорят, изучение технологий для них сродни приключению.

В одном переплете

Соблюдение технологии всех этапов книжного переплета — гарантия долгой жизни книги

Рукоделие помогает

Больше 20 лет отец Александр служит на кладбищенских приходах. В этом служении, оказалось, может помочь столь «кабинетное» ремесло.

— Кладбища — это некие распределительные городские узлы: если человек и пойдет в храм, то в ближайший к месту жительства. Но первая встреча с Церковью часто происходит именно в печальный период жизни, — рассказывает отец Александр. — Многие из входящих в храм далеки от Церкви, но перед смертью все равны и волей-неволей вынуждены думать о вечном. Каждый день я общаюсь с огромным количеством людей в горе. Самое главное, что им нужно, — сочувствие и сопереживание, а некоторых необходимо достаточно жестко вырвать из состояния отчаяния. Неверующий при потере дорогого ему человека часто помышляет о самоубийстве. Надо в нескольких словах суметь сказать ему то, что в дальнейшем приведет к Богу. Это очень тяжело. Одни в горе становятся мягче и добрее, другие, наоборот, — ожесточаются. Надо, чтобы они не ушли из храма в состоянии обиды и досады на Бога, особенно это касается родителей, которые теряют детей. Если бы не благодать священства, такое количество горя выдержать было бы просто невозможно. Но по-человечески мне нужно успокоиться. И мое переплетное мастерство я рассматриваю как вещественное молитвенное делание, которое позволяет отдохнуть и поговорить с Богом в тишине.

Врач, но не телес

В юности Александр Косач мечтал врачевать не души — тела людей. С 14 лет «стоял на крючках» — ассистировал хирургам, получил профессию судового врача, а потом оперировал самостоятельно в медсанчасти родного Соснового Бора. К тому времени начитанный молодой человек стал задаваться духовными вопросами. Заметив это, сосед по даче привез его к отцу Василию Ермакову. Так паренек из нецерковной семьи стал прихожанином храма на Серафимовском кладбище и чадом известного священника. А другой почитаемый пастырь, митрополит Иоанн (Снычев), однажды при встрече обронил: «Врачей много, а священников мало». Это окончательно определило судьбу отца Александра.

О годах в Духовной семинарии и академии он вспоминает с любовью: какие преподаватели, какое горение сердец было в 1990-е годы! Тогда же случилась еще одна судьбоносная встреча: его попросили передать учебник по древнегреческому языку Нового Завета студентке университета. Так батюшка встретил свою будущую супругу Татьяну. Историк-византолог, говорящая на арабском, из интеллигентной петербургской семьи, художница, она не побоялась отправиться за ним в глухой деревенский приход.

— Я полюбила человека и была готова разделить с ним его путь, — вспоминает матушка Татьяна. — Да, условия были тяжелыми: мы только поженились, получили назначение в деревню, из которой уехали все, кто мог. Сыновья родились, погодки. Из еды — макароны. Но мы — вместе: на санки, на горку. Весна — крест на церковь ставим. С друзьями встречались: у всех что-то феерическое делается, очень непрактичное, всем есть нечего, и при этом какой-то подъем. Кто-то зарплату игрушками, мишками получает, и потом этих больших белых медведей друг другу возим. Было детское ощущение радости от жизни.

Некоммерческий иконописец

Наблюдать жизнь — призвание Татьяны Косач. С детства она не расстается с карандашом и красками, по возможности (семья и муж всегда на первом месте, поэтому от многих интересных проектов ей приходилось отказываться) старается изучить что-то новое. Изучала европейскую и арабскую каллиграфию, академический рисунок, технику золочения, книжную иллюстрацию разных школ и эпох. Когда понадобилось расписывать иконостас в деревенском храме, а денег пригласить мастеров не было, основательно занялась иконописью.

В домашнем иконостасе несколько образóв матушкиного письма. Они теплы и глубоки по внутреннему наполнению. Себя матушка называет некоммерческим иконописцем: пишет для семьи, своего прихода. Заказы берет редко.

— Иконопись для меня — в первую очередь молитвенное делание, — говорит Татьяна. — Очень важно, чтобы она была индивидуальна: не огромные «иллюстрированные Евангелия» (хотя зачастую это очень красиво и декоративно), а конкретные образы для конкретных людей. Современности вообще не хватает индивидуальности, всё унифицировано. Поэтому, когда беру заказ, я знакомлюсь с человеком, стараюсь понять его характер, чем для него будет образ, который он хочет получить.

В одной из обтянутых кожей узорных шкатулок (конечно, работы мужа, дорожащего творчеством своей супруги) находим стопку графических миниатюр. Вот цветочница протягивает первый букет прохожим, вот ангел-хранитель следует за человеком, касаясь ладонью его плеча, вот прильнули друг к другу молодожены… Графика — это матушкин отдых, ее «разгрузка» от житейских забот и эмоций. Но талант Татьяны Косач сказать о многом в нескольких линиях был замечен издателями. Сегодня она иллюстрирует книги хайдзинов — поэтов, пишущих философские стихи в древнем японском жанре хайку: оформила несколько книг на английском и итальянском языках. Кроме того, матушка — постоянный иллюстратор электронного журнала «Ёршик», который ориентирован на сэнрю и кёка (жанр шуточных, парадоксальных стихотворений). Сотрудничает она и с отечественными издательствами. Недавно вышла книга игумена Силуана (Туманова) «Жизнь храма» с иллюстрациями Татьяны Косач.

В одном переплете
В одном переплете

Работы матушки Татьяны

Счастливые люди

Отец Александр искренне называет себя самым счастливым священником в Петербурге. Небольшой кладбищенский приход позволяет вести индивидуальную пастырскую работу: его телефон есть у каждого прихожанина. Сыновья восприняли юношеское призвание отца и сейчас вместе учатся на врачей. Каждое воскресенье после службы семья собирается за круглым столом в гостиной — этой традиции больше двух десятков лет. Если позволяет занятость и погода, супруги много гуляют по Петербургу: наслаждаясь архитектурными красотами, обсуждая прочитанные книги или замышляя очередной технологический эксперимент.

— Хочу достигнуть такого же уровня мастерства, как у дореволюционных французских переплетчиков, — улыбается батюшка, — и воплотить это в идеальном переплете, например, своей Библии, с которой не расстаюсь с семинарии. Мы еще в самом начале пути. Правда, Таня?


Опубликовано 31.05.2016 | Просмотров: 118 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter