Стихира Великой среды: почему вспоминают про Магдалину?

Стихира Великой среды: почему вспоминают про Магдалину?

О женщине, принесшей миро, сказано: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, будет сказано в память ея и о том, что она сделала» (Мк. 14,9; Мф 26,9). Больше никому во всех четырех Евангелиях такой памяти не обещано. Это заставляет нас надолго задуматься над тем, что же значит то, «что она сделала». 

В Великую среду, на утрене и на вечерне:

Стихира самогласная 5 на стиховне. Творение Кассианы инокини

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,
Твое ощутившая Божество,
мироносицы вземши чин,
рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит:
увы мне, глаголющи,
яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна,
мрачное же и безлунное рачение греха.
Приими моя источники слез,
иже облаками производяй моря воду.
Приклонися к моим воздыханием сердечным,
приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием:
да облобыжу пречистеи Твои нозе,
и отру сия паки главы моея власы,
ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши,
страхом скрыся.
Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит?
Душеспасче Спасе мой,
да мя Твою рабу не презриши,
иже безмерную имеяй милость.

Стихира Великой среды: почему вспоминают про Магдалину?

Греческий оригинал

Κύριε, ἡ ἐν πολλαῖς ἁμαρτίαις περιπεσοῦσα Γυνή,
τὴν σὴν αἰσθομένη Θεότητα,
μυροφόρου ἀναλαβοῦσα τάξιν,
ὀδυρομένη μύρα σοι,
πρὸ τοῦ ἐνταφιασμοῦ κομίζει.
Οἴμοι! λέγουσα,
ὅτι νύξ μοι, ὑπάρχει, οἶστρος ἀκολασίας,
ζοφώδης τε καὶ ἀσέληνος, ἔρως τῆς ἁμαρτίας.
Δέξαι μου τὰς πηγὰς τῶν δακρύων,
ὁ νεφέλαις διεξάγων τῆς θαλάσσης τὸ ὕδωρ·
κάμφθητί μοι πρὸς τοὺς στεναγμοὺς τῆς καρδίας,
ὁ κλίνας τοὺς οὐρανούς, τῇ ἀφάτῳ σου κενώσει·
καταφιλήσω τοὺς ἀχράντους σου πόδας,
ἀποσμήξω τούτους δὲ πάλιν,
τοῖς τῆς κεφαλῆς μου βοστρύχοις,
ὧν ἐν τῷ Παραδείσῳ Εὔα τὸ δειλινόν,
κρότον τοῖς ὠσὶν ἠχηθεῖσα,
τῷ φόβῳ ἐκρύβη.
Ἁμαρτιῶν μου τὰ πλήθη καὶ κριμάτων σου ἀβύσσους,
τίς ἐξιχνιάσει ψυχοσῶστα Σωτήρ μου;
Μή με τὴν σὴν δούλην παρίδῃς,
ὁ ἀμέτρητον ἔχων τὸ ἔλεος.

Перевод Ольги Седаковой

Господи! Во многие грехи впавшая женщина,
Бога в Тебе ощутив,
мироносицей становится
И рыдая, миро приносит Тебе прежде погребения,
– Увы мне! – говоря –
Как ночь для меня – блудная неодолимая страсть,
Темное, безлунное влечение к греху.
Прими же потоки слез моих,
Ты, из облаков изливающий воду морям!
Склонись к вздохам сердца моего,
Ты, склонивший небеса неизреченным Твоим обнищанием:
Буду целовать пречистые ноги Твои,
Утру их волосами моими:
Шум их Ева, заслышав в раю пополудни,
спряталась в страхе.
Грехов моих множество, судов Твоих бездну кто исследует?
Души спаситель, Спаситель мой, не презирай меня, рабу Твою,
Ибо милость Твоя безмерна.

Священник Феодор Людоговский: Заканчиваем читать молитву Ефрема Сирина

– В понедельник, вторник и среду Страстной седмицы совершается литургия Преждеосвященных Даров (в Великий четверг и в Великую субботу служится литургия святителя Василия Великого, в Великую пятницу литургии нет); в отличие от собственно Великого поста, в первые три дня Страстной на литургии читается Евангелие (однако апостольское чтение при этом отсутствует); Евангелие читается в эти дни и на утрене. В первые три дня продолжает читаться молитва преподобного Ефрема Сирина, по-прежнему совершаются земные поклоны – это роднит понедельник, вторник и среду Страстной седмицы с Великим постом (а также и с Сырной седмицей), противопоставляя их Великому четвергу и последующим дням.

Та стихира, о которой сегодня пойдет речь, поется в Великую среду, причем поется она дважды: первый раз – в конце утрени, в качестве последней стихиры на стиховне, второй раз – на вечерне (т. е. на преждеосвященной литургии) на «Господи воззвах». Автором стихиры является преподобная Кассия Константинопольская (IX век) – едва ли не единственная женщина среди византийских гимнографов. Ей также принадлежит знаменитая стихира на Рождество Христово «Августу единоначальствующу на земли…».

«Полюби меня, любящую Тебя, заслуженно ненавидимую»

Ольга СЕДАКОВА. Sub specie poeticae.

– Во всех четырех евангельских повествованиях (Мф. 26, 6 – 13; Мк. 14, 3-9 ; Лк. 7, 36 -50; Ин. 7, 1-8) женщина, омывающая ноги Христу, не произносит ни слова! Повествования расходятся во многих деталях, но в этом — в полном молчании безымянной женщины (у Матфея и Марка) или (грешницы у Луки) или Марии, сестры Лазаря (у Иоанна) – все они совпадают. Она ничего не говорит Спасителю. Она молчит и тогда, когда другие (хозяин дома, или ученики, или Иуда) осуждают ее поступок. В этом есть великий реализм: в состоянии крайней самоотдачи человек молчит. Так же молчала Мария, сестра Лазаря, сидя у ног Христа и не отвечала на укор Марфы.

Если бы Евангелисты передали хотя бы какие-то слова этой женщины, приносящей драгоценное благовонное масло, толкователям было бы легче: было бы понятнее, дар это благодарности (за уже прощенные грехи; за воскрешение брата) или покаяния, или просто бесконечного преклонения. Но женщина молчит.

Литургические песнопения Великой Среды говорит «за нее», как бы переводя ее молчание в слова, подбирая образы для ее внутренней речи. Даже в кругу высочайшей поэзии Страстной Седьмицы, стихиры, посвященные встрече грешницы со Спасителем, выделяются своим пронзительным лиризмом и удивительной смелостью образов:

Разреши мне долг, якоже и аз власы:
Возлюби любящую, праведно ненавидимую

(стихира на хвалитех) –
Отпусти мне грехи, как я распустила волосы:
Полюби меня, любящую (Тебя), заслуженно ненавидимую (всеми).

Я сказала: грешнице, хотя это прямо следует только из эпизода, рассказанного Лукой. Литургические песнопения явно выбирают эту версию, отождествляя (вслед за свт.Григорием Двоесловом) эту женщину с Марией Магдалиной, из которой были изгнаны семь бесов и которая стала одной из жен-мироносиц, пришедших с благовониями на Гроб.

Песнопения описывают ее как «жену злосмрадную и оскверненную» (сопоставляя «смрад» блудного греха с благовониями, которые она принесла: благовоние же – постоянный символ бессмертия). В песнопениях преобладают темы горестного покаяния («отчаянная жития ради» – впавшая в отчаяние из-за собственной жизни) и чудесного отпущения греха.

В других отношениях литургическое изложение «предсмертного помазания миром» следует повествованию Марка и Матфея (см.выше), где сразу же после этого эпизода Иуда идет договариваться с первосвященниками. Блудница и Иуда – «герои» этого литургического дня: они противопоставлены как любовь и предательство; полная открытость – и лживость («Иуда льстец»); благодарность и чудовищная неблагодарность; крайняя щедрость и отвратительная алчность; прощение грехов и впадение в самый тяжкий грех; выход из «ночи блуда» и впадение во тьму; надежда и отчаяние. В конце концов, они противопоставлены как «путь жизни» — и «путь смерти».

Среди всех песнопений, посвященных в этот день Марии, особое место занимает стихира, написанная в 9 веке, авторство которой принадлежит инокине Кассиане (иначе Кассии, Икасии) 1 .

Стихира, о которой мы говорим, – несомненно, одна из вершин литургической поэзии. И, как обычно с «вершинами», она вырывается из своего жанра: в ней есть нечто такое, чего в других сочинениях это жанра нет и как будто не предполагается. Как все стихиры, она богословствует (мы это еще отметим); как все – играет сопоставлениями, контрастами, параллелями (это мы тоже отметим). А то, что ее отличает, можно назвать непривычной для литургического песнопения интимностью высказывания – или, иначе, особой, лично и во всей конкретности пережитой христоцентричностью.

Стихира начинается кратким вступлением, передающим событие в обратной перспективе: песнописец уже знает то, что Христос открывает участникам события только в конце, в ответ на укоры: что это – пророческое помазание, подготовка к Его погребению. «Грешная жена» уже знает о приближающемся конце и, видимо, о том, что при погребении тело Господа не успеют помазать миром и придут, чтобы сделать это, уже к гробу. Среди этих «мироносиц по чину» будет и она.

Дальнейшие стихи передают речь грешницы, и центр этой речи – не плач о «безлунной ночи» своего греха (это только зачин), но исповедание Богочеловечества Христа: «Твое ощутившая Божество».

Иначе говоря, Магдалина у Кассии получает откровение, как Петр, и говорит даже больше его: она исповедает единство Христа с Отцом, поскольку узнает в Нем не только Сына, но Отца. Это ее«ощущение» выражено в поразительных словах о «пречистых ногах», которые она хочет омыть, – это, видит она, ноги «ходившего по раю», Того, Кто ее сотворил. Услышав шум Его шагов, Ева, первая грешница, спряталась «между деревьями рая» (Быт.3,8).

Так излагает райскую сцену Кассия. Интересная вариация: в Книге Бытия говорится не о шуме шагов, а о другом звуке, от которого прячутся Ева и Адам: о голосе. Это изменение создает впечатление какого-то особого знания говорящей о том, как все происходило, – она говорит так, как будто там побывала и со всей простотой сравнивает себя с праматерью Евой. Заметим: тема голоса возникнет в другой сцене, и тоже в саду: когда Магдалина встречает и не узнает Христа воскресшего. Голос, от которого бежала Ева в Эдеме, в другом, земном саду привлекает Магдалину и открывает ей, Кого она приняла за садовника (Ин.20, 11-17).

Как мы помним, после исповедания Божества в Иисусе («Ты – Христос, Сын Бога Живого», Ин16. 16) Петр был избран стать «камнем, на котором будет основана Церковь». О женщине, принесшей миро, сказано: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, будет сказано в память ея и о том, что она сделала» (Мк. 14,9.Мф 26,9). Больше никому во всех четырех Евангелиях такой памяти не обещано. Это заставляет нас надолго задуматься над тем, что же значит то, «что она сделала». Повторим: мысль о том, что она узнает в Иисусе Бога и Творца, принадлежит преподобной Кассии: в евангельских повествованиях об этом ничего прямо не сказано.

Борис Пастернак (точнее, его героиня Симушка) рассуждая об этой стихире Кассии и особенно об удивительном стихе:

Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит?

говорит: «Какая короткость, какое равенство Бога и жизни, Бога и личности, Бога и женщины!» («Доктор Живаго»2 ). Ты – и я, Твое – и мое: они рядом, при всей несоизмеримости и невероятности такого общения.

Ведь все начинается с того, что Магдалина «ощутила», что перед ней – Бог и Творец. Она же – не просто «тварь», но изгой среди людей, «по справедливости ненавидимый». Ряд сопоставлений (мои слезы – вода, которую Ты проливаешь из облаков; склонись к моим вздохам – как Ты склонил небеса, сойдя на землю и приняв «рабий зрак») развивает эту тему немыслимой близости. Образы стихиры, поражающие своей смелостью, рождаются из любви, которая ничего не боится.

Магдалина у Пастернака становится символом самой жизни, самой человеческой души, «поруганной сказки», которая способна вдруг проснуться от греха и вернуть себе невинность, потому что в ней сохранилась эта способность полной самоотдачи – и потому, что в своей глубине она любит одно: Христа. Исследователи творчества Кассии отмечают, что слово ψυχοσῶστα, «душеспасец», «спаситель души», созданное инокиней, нигде больше не встречается.

В многовековой традиции образ Магдалины часто смешивался с другой великой кающей грешницей, человеком совсем другой эпохи: с Марией Египетской. Это смешение отразилось в том, как обыкновенно изображают Магдалину художники: в позе одинокого покаяния.

Но именно сравнение с подвигом Марией Египетской (о нем мы говорили в комментарии к «Тропарю преподобной») открывает абсолютную уникальность покаяния Магдалины: здесь разрешение от грехов происходит мгновенно, без каких-либо практик самоистязания и аскезы, в одном порыве служения и самоотдачи (так же, как в случае Закхея) – и главное, не наедине в пустыни или перед образом (иконой), а в присутствии Христа, в прямом соприкосновении с Ним. Так и понят этот евангельский эпизод в «Магдалине» Пастернака, вдохновленным «стихирой самогласной, творением инокини Кассианы»:

Но объясни, что значит грех,
И смерть, и ад, и пламень серный,
Когда я на глазах у всех
С Тобой, как с деревом побег,
Срослась в своей тоске безмерной.


Примечания:
1 О жизни и творчестве этой уникальной песнописицы можно прочитать: Монахия Кассия (Т.А.Сенина). Преподобная инокиня Кассия, песнописица Константинопольская. – Вертоград №1 (80) 2004, 3, 17 – 29.
2 Борис Пастернак. ПСС. Т.4, с. 411.

Нескучный Сад


Опубликовано 08.04.2015 | Просмотров: 224 | Печать

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой!
И нажмите: Ctrl + Enter