Обобщенный отзыв духовенства Московской епархии на проект документа Межсобороного Присутствия «О церковном браке»

О церковном браке

На прошедших по благословению митрополита Ювеналия благочиннических собраниях духовенства Московской епархии проект документа Межсоборного Присутствия «О церковном браке» в целом был одобрен, отмечена его особая актуальность для Церкви и современного общества, однако было предложено внести в обсуждаемый проект некоторые дополненияи уточнения.

В отзывах, поступивших из благочиний, был отмечен ряд моментов.

Прежде всего, была отмечена слабость богословско-исторической, концептуальной составляющей документа. Так, определение церковного брака в его преамбуле требует расширения и уточнения. Например, документ определяет цель христианского брака как «совместное достижение супругами нерушимого единства со Христом в Его Невечернем Царстве». Однако такое определение не предполагает, например, гендерного различия супругов, оно может быть применено и к жизни в общежительном монастыре, и в некоем духовном братстве. Идея взаимного восполнения в любви мужчины и женщины в единстве «душ и телес» в определении не отражена. Не отражена и идея единства жизни в «малой Церкви», преодоления человеком замкнутости на себе, «прорыва» к другому «я» до слияния в единую природу -«одну плоть» без утраты личностной индивидуальности, не отражена идея жертвенной любви к супруге (супругу) и детям, через которую христианин восходит к постижению любви Отца Небесного.

Ввиду высокого миссионерского потенциала нового документа и важности темы брака, пола, семьи в современном обществе богословское определение церковного брака и его целей в преамбуле к документу должно быть более развернутым и точным, основанным на Священном Писании, каноническом Предании Церкви и учении святых отцов. Было бы также уместно дать в документе ссылку на соответствующий раздел «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви»,где подробно раскрывается данная тема.

Во многих отзывах было отмечено, что проект документа, к сожалению, больше говорит о том, как вступить в очередной церковный брак (не исключая 3-й по счету) и как потом этот брак расторгнуть. При этом в документе не уделяется должного внимания главному — что такое церковный брак, как нужно жить в таком браке, в чем с христианской точки зрения заключаются супружеское счастье и супружеская любовь.

Было бы важно отметить в документе необходимость совместного несения жизненного креста, участия в Таинствах, совместной молитвы, роль общего духовника в разрешении конфликтов, роль супругов по отношению друг к другу и детям.

Раздел I. Подготовка к венчанию и его совершение.

Нельзя признать удачной фразу: «церковный брак совершается и освящается Таинством Брака». Таинство уже предполагает освящающую благодать, а если брак церковный, то он уже освящен. Логичнее говорить о том, что «вступление в церковный брак осуществляется совершением Таинства Брака» или о том, что заключенный по гражданским законам брак освящается в Церкви Таинством Браковенчания и, таким образом, становится церковным браком. В определении содержится тавтология: «брак совершается браком», однако в названии раздела I Таинство Брака уже без всяких пояснений именуется «венчанием», затем — «браковенчанием». В разделе II говорится об «освящении венчанием браков, заключенных между православными и нехристианами». Нужна точность в терминологии и определениях, особенно в таких базовых для документа понятиях как «брак», «венчание», «Таинство Брака», «Последование Венчания».

Следует дать более четкую богословскую мотивировку необходимости государственной регистрации брака для вступления в церковный брак. Миряне часто не понимают, зачем в церкви требуют формальную «бумажку со штампом», когда «для Бога и для нас главное — это Таинство, совершаемое в Церкви». Церковный брак — это «естественный» брак, благословленный и освященный Церковью. Задача Церкви — раскрыть в естественном браке его подлинную сверхъестественную глубину, «воцерковить» брак.

Документ указывает, что «в современной практике совершение венчания до государственной регистрации брака возможно в качестве исключения по благословению епархиального архиерея — к примеру, в случаях предстоящего участия в военных действиях, тяжкого заболевания или длительного расставания будущих супругов». Это производит впечатление внутреннего противоречия. В предыдущем абзаце утверждалось, что даже в эпоху «государственной языческой религии» христиане заключали брак «как все», т. е. принятым в государстве юридическим порядком, получая также на брак благословение епископа. «Заключение брака, — говорится в документе, — предполагает открытое волеизъявление мужчины и женщины, в результате которого возникают права и обязанности по отношению друг к другу, а также к детям. „Брак есть союз мужчины и женщины, общность всей жизни, соучастие в божеском и человеческом праве“ — гласит принцип римского права, вошедший и в славянские церковные правовые источники (Кормчая, гл. 49)». Таким образом, документ, как и «Кормчая», указывает, что вступление в церковный брак предполагает возникновение прав и обязанностей не только духовных, нравственных, но и чисто гражданских, юридических. В этой связи непонятно, почему «в случаях предстоящего участия в военных действиях, тяжкого заболевания или длительного расставания будущих супругов» допускается совершение только духовной стороны церковного брака без гражданской, юридической. Ведь при совершении брака без государственной регистрации, например, могут быть ущемлены юридические права будущего ребенка, который может родиться от мужчины, уехавшего «на длительный срок» и потом не вернувшегося. В перечисленных ситуациях органы ЗАГС по закону могут совершить регистрацию брака досрочно, сократив установленный срок с момента подачи соответствующего заявления. Формулировка «длительное расставание» также нуждается в уточнении.

Перечисленные в документе варианты и типы исключений очень скоро могут превратиться в правила и повод для злоупотреблений. На основании данного документа начнут требовать венчания без регистрации различные недобросовестные люди. Во многих отзывах содержалось пожелание сохранить в документе принятую сегодня норму, согласно которой венчать разрешается только те браки, которые заключены в установленном государством порядке, после их регистрации. А венчание до государственной регистрации брака совершать исключительно с благословения Правящего архиерея в случаях, когда регистрация по каким-либо объективным причинам невозможна или не может быть совершена в адекватные сроки.

Двусмысленные толкования может породить и формулировка о «ситуациях, требующих безотлагательного решения о венчании до государственной регистрации», когда священник может «самостоятельно принять таковое решение». Что это за ситуации?

Понятно, когда речь идет о «безотлагательном» Крещении, Исповеди или Причащении. Но какой смысл, например, «безотлагательно» венчать без регистрации в случае «тяжкого заболевания будущих супругов»? Какой смысл будут иметь прошения о «ложе нескверном», «чадотворении» и т. п.? Вообще, тяжкое заболевание, делающее невозможным супружеское сожитие, является каноническим препятствием к вступлению в брак и основанием для церковного развода. С невозможностью исполнения основных целей брака связан и максимальный возрастной ценз для вступления в брак, о котором есть упоминание в документе.

Документ содержит крайне неудачную формулировку: «Сожительство, не освященное Церковью и при этом также не получившее регистрацию в установленном государственным законом порядке, не признается Церковью в качестве брака». Церковь вообще не может освящать «сожительство», а освящает заключенный христианами брак. Государство также регистрирует брак, а не «сожительство». В некоторых юридических случаях может устанавливаться факт сожительства, например, при имущественных спорах, но сожительство государство не регистрирует.

Наряду с проведением подготовительных бесед перед венчанием следует также потребовать в качестве подготовки к Таинству Брака предварительную Исповедь и Причастие будущих супругов. Об этом в документе нет ни слова, хотя важность этого очевидна и с пастырской, и с канонической, и с литургической точек зрения. Беседу с «катехизатором-мирянином» перед венчанием могут спокойно пройти, например, лица, сменившие пол, находящиеся в монашеском постриге, состоящие в венчанном, но не зарегистрированном браке с другим лицом, а также попирающие «основополагающие истины православной веры и христианской нравственности». Все это может выясниться только на Исповеди. Где, как не на Исповеди, священник будет «определять наличие или отсутствие препятствий к совершению Таинства Брака»? Раньше существовал «обыск» перед венчанием, сейчас его нет. Кроме того, согласно «Настольной книге» прот. С.Булгакова, супруги, вступившие в фактическое сожитие до венчания, обязаны очистить совесть Покаянием. Не бывшие год у Причастия — причаститься. Для современных пар, приходящих к венчанию, это рядовая ситуация. В древней Церкви Таинство Брака, как и другие Таинства, было неразрывно связано с Евхаристией.

О необходимости Исповеди и Причастия перед Венчанием говорится и в «Кормчей» (гл. 50): «Прежде венчания и благословения брачного да накажет иерей и повелит жениху и невесте исповедь сотворити всех грехов своих, и аще мощно есть, пруготовити себе постом и молитвою ко Св. Причащению».

Документ допускает, что совершение венчания можно отложить «до времени осознания человеком подлинного смысла Таинства Брака». Как это скажется на праве супругов участвовать в Евхаристии? Как быть, если супруги годами говорят священнику, что они не венчаются, так как еще «не созрели», «не осознали подлинного смысла…», а «это очень серьезно», «на всю жизнь» и т. п.? Необходимо особо отметить в документе, что Венчание -это благословение новой семьи, в котором мы просим у Бога благоденствия, чадородия, единомыслия для молодоженов, благословения их. Неразумно откладывать Таинство Венчания на несколько лет. Брак — уже на всю жизнь, и Таинство Венчания делает его крепче уже в самом начале, когда молодая семья проходит свои первые испытания. Документ «О церковном браке», будучи актуальным для многих, желающих вступить в брак, призван разрушить существующие в обществе ошибочные стереотипы.

Много комментариев касалось раздела, где перечислены причины, препятствующие венчанию.

«Церковь также не разрешает венчать следующих лиц: …д) ранее состоявших в трех браках…». Желательно дополнить данный пункт упоминанием о необходимости предварительного исполнения епитимьи для вступающих во второй (или третий) брак после расторжения предыдущего (для виновной стороны)». Без этого Церковь не разрешает венчать. Также целесообразно привести мнения святых отцов, считавших третий брак «нечистотой» (свт. Василий Великий), допускаемой только потому, что третий брак «все же лучше, чем распутство» (см. прот. С.Булгаков «Настольная книга…» С. 1200, прим. 4.).

В одном из отзывов был задан вопрос: почему при подсчете числа браков исключаются те, в которых человек состоял до Крещения? Ведь на самом деле Церковь признает браки нехристиан (см., например, «Настольную книгу…» прот. С.Булгакова, стр. 1213). В другом отзыве, напротив, предлагалось считать только венчанные браки при определении возможности вступить в церковный брак. В некоторых отзывах ставился вопрос о том, что лица, не регистрировавшие свои предыдущие отношения, оказываются в более выгодном положении, чем те, кто ранее вступал в законный, зарегистрированный брак. Первые — имеют право венчаться первым чином, несмотря на предшествующую жизнь, а вторые могут вообще лишиться права на церковный брак в связи с количеством предыдущих зарегистрированных браков.

В некоторых отзывах высказывалось пожелание точнее определить канонический статус лиц, имеющих недопустимое количество браков. Могут ли они причащаться? Как поступать при различном количестве браков у желающих венчаться? Во многих отзывах содержалась просьба дать в документе конкретные указания о том, каким чином такие пары следует венчать.

К пункту, перечисляющему препятствия к венчанию, следует также добавить указание на смену пола одним из супругов — как однозначное препятствие к церковному браку на всю жизнь. Как это ни печально, но смена пола сегодня стала реальностью, поэтому важно подчеркнуть церковное отношение к данному явлению.

Часть текста пункта «б»: «браки в пятой, шестой и седьмой степени бокового кровного родства могут быть совершены с благословения епархиального архиерея» — целесообразно поместить в отдельный пункт, так как пункт «б» начинается с перечисления лиц «находящихся между собой в кровном родстве по прямой линии во всех степенях», которых нельзя венчать в любом случае, а ниже в документе дается ссылка на пункт «б», как на перечисляющий препятствия, «которые могут быть проигнорированы по благословению архиерея».

В отдельных отзывах предлагалось смягчить ограничение по степеням родства и свойства, если данные браки были заключены до сознательного обращения к вере, особенно если есть общие дети, так как в Синодальный период брак язычников, заключенный в степенях родства, возбраненных Церковью, признавался в силе даже тогда, когда оба супруга переходили в христианство.

Пункт «з» запрещает венчать лиц, «не достигших минимального возрастного ценза согласно действующему гражданскому законодательству». Но такой брак, если он не зарегистрирован, не может быть и повенчан. Однако в соответствии с Семейным кодексом бывают ситуации, когда брак при наличии определенных обстоятельств может быть заключен с 16-летнего возраста и даже раньше при условии принятия закона субъектом РФ. Получается, что согласно пункту «з» венчать такой зарегистрированный государством брак до достижения супругами совершеннолетия все равно нельзя, что едва ли может быть обосновано с церковной точки зрения. Можно было бы определить минимальный возрастной ценз для церковного брака, не ссылаясь на государственное законодательство, которое в разных странах различно. В одном из отзывов был задан вопрос: требовать ли согласия родителей на венчание несовершеннолетних детей?

В ряде отзывов было предложено изменить или совсем отменить максимальный возрастной ценз для вступающих в брак «в связи с увеличением продолжительности жизни». В пастырской практике нередко имеют место случаи, когда люди встречают друг друга на склоне лет и желают завершить свой путь вместе, в законном церковном браке. При этом такие пары зачастую вынуждены не регистрировать свой брак по причине имущественных претензий своих взрослых детей. Подобные ситуации требуют своего пастырского подхода.

В некоторых отзывах поднимался вопрос о допустимой максимальной разнице в возрасте между супругами.

В документе сказано: «Брак может быть признан недействительным по заявлению одного из супругов в случае неспособности другого супруга к брачному сожительству по естественным причинам, если таковая неспособность началась до совершения брака и не обусловливается преклонным возрастом» -и дается ссылка на Определения Священного Собора Православной Российской Церкви 1917—1918 гг. «О поводах к расторжению брачного союза, освященного Церковью», п. 10.В ряде отзывов отмечалось, что для признания брака недействительным нужно, чтобы супруг до брака знал о своей неспособности, но скрыл этот факт от будущего супруга. Тогда это делает брак недействительным. В Определении Поместного Собора 1917—1918 гг. речь идет о расторжении брака, а не о признании его недействительным, как сказано в документе. Расторжение брака и признание брака недействительным — это разные вещи. Что такое «преклонный возраст»? Что, если молодая женщина вступила в брак с 67-летним мужчиной (это по канонам можно), а потом через 2 года подает на развод из-за «неспособности по естественным причинам своего супруга к брачному сожительству», которая уже имело место до совершения брака? Что это? Расторжение существующего брака или признание его недействительным?

Следует уточнить понятие «гражданского брака», так как в современном светском обиходе под этим термином имеется в виду устойчивое открытое сожительство без регистрации. Необходимо раскрыть ложность популярного в наше время термина, тем более что он употреблен в документе в совсем другом смысле.

Также необходимо более четко указать на отличие гражданского брака от церковного, иначе при чтении документа может возникнуть впечатление, что церковный брак не обязателен, достаточно заключить гражданский.

В документе говорится: «В отношении православных христиан, супружество которых, заключенное ими ранее в законном порядке, не освящено церковным Таинством Брака, приходским священникам следует руководствоваться определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 28 декабря 1998 г. о недопустимости практики лишения Причастия лиц, живущих в невенчанном браке, и отождествления такового брака с блудом. Следует иметь особое пастырское попечение о таких людях, разъясняя им необходимость благодатной помощи, испрашиваемой в Таинстве Брака, а также то, что для православных христиан практика жизни в гражданском браке без венчания неприемлема». В данной формулировке можно усмотреть противоречие: если для православных христиан жизнь в гражданском браке без венчания неприемлема, то на каком основании можно допускать к Причастию живущих в невенчанном браке?

По всей видимости, под данной формулировкой подразумевается сложившаяся практика, суть которой можно изложить так. Если крещеные, но невоцерковленные супруги состоят в зарегистрированном браке, а затем один воцерковился и желает венчаться, другой же не воцерковился и не желает венчаться, то, руководствуясь принципом икономии, воцерковившегося супруга допускают к Причастию. Если же и второй супруг воцерковился, то они должны непременно повенчаться, и пока этого не произошло, к Чаше их не допускают. Такая практика, с одной стороны, дает возможность воцерковившемуся супругу вести полноценную церковную жизнь, не разрушая брака, с другой — стимулирует обоих супругов венчаться, если они оба пришли к сознательной вере. Следует более подробно осветить данную тему.

В некоторых отзывах поднимался канонический вопрос о возникновении отношений свойства в не признаваемых браком устойчивых сожительствах, где уже есть дети, о степенях родства в расторгнутых браках. Как считать количество браков, если супруги развелись, а потом расписались вновь? Должны ли вновь расписываться венчанные пары, если они развелись, а потом стали снова жить вместе? Под какую каноническую категорию попадают приемные дети в случае усыновления и опекунства?

Много вопросов возникало в связи с неканоничными, с точки зрения Церкви, но давно сложившимися супружескими союзами. Как, например, поступать с лицами, живущими в браках в недопустимой степени родства или свойства, но при этом зарегистрированных государством, особенно когда в таком браке уже есть дети? Как быть, если имеет место так называемый «гражданский брак», есть дети и данное многолетнее сожительство имеет все признаки стабильной, благополучной семьи, за исключением росписи в ЗАГСе? Считать ли это блудным сожительством, если от официальной регистрации брака отказывается только один из супругов? Может ли в этом случае сторона, желающая законного брака, причащаться, или она обязана расторгнуть свой семейный союз? Очевидно, что, с пастырской точки зрения, подобные ситуации требуют отдельного рассмотрения.

В некоторых отзывах отмечалась необходимость отнести вопрос о свойстве как препятствии к браку на усмотрение архиерея, поскольку свойство все-таки не является кровным родством. Даже воцерковленные люди не все знают, что с точки зрения канонов, например, два брата не могут быть женаты на двух сестрах.

В разделе II «Брак с инославными и иноверными» говорится только о возможности вступления в церковный брак с инославными, но ничего не говорится о порядке заключения таковых браков. Нужно обозначить порядок действий для разных случаев и подчеркнуть, что заключение церковного брака с инославными возможно только с разрешения Правящего архиерея. Без этого упоминания документ может дать основания для совершения священниками венчаний смешанных браков без соответствующего благословения. Также было бы целесообразно потребовать наличия письменного ручательства инославной стороны в том, что она не будет препятствовать крещению и воспитанию детей от этого брака в православной вере.

В отдельных отзывах поднимался вопрос о том, возможно ли вступление в церковный брак с представителями сект, раскольнических объединений (особенно это может быть актуально на Украине), а также членами христианских общин, признающих однополые браки, женское священство и т. п.

Ввиду значительного роста в последние годы количества смешанных браков между православными христианами и представителями других религий были высказаны пожелания подчеркнуть в документе различие между браком с нехристианином, заключенным до сознательного обращения к православной вере, и случаем, когда вступить в брак с иноверцем желает лицо, уже являющееся (или считающее себя) христианином (христианкой). Если в первом случае брак с иноверцем не является грехом, не может служить причиной для отлучения от Причастия и быть основанием для развода, то во втором случае желание вступить в подобный брак как минимум свидетельствует о греховном пренебрежении духовными интересами — как своими собственными, так и будущих детей, которые едва ли получат в подобной семье полноценное христианское воспитание. Для настоящего христианина на первом месте всегда должна стоять духовная цель брака — совместная христианская жизнь, рождение и воспитание детей. Поэтому в документе желательно пояснить, как поступать пастырю, если, к примеру, его прихожанка изъявляет желание вступить в брак или уже вступила в зарегистрированный брак с мусульманином или другим представителем нехристианских религий.

В некоторых комментариях обращалось внимание на то, что приводимые в документе каноны «запрещают православным христианам вступать в брак не только с язычниками, но и с еретиками», однако ниже говорится о том, что Церковь может проявлять в данном вопросе «пастырское снисхождение». Следует дать более развернутое объяснение принципов, по которым это делается.

Наибольшее число комментариев вызвал раздел III «Прекращение брака».

Во многих отзывах ставился вопрос о том, не лучше ли оставить государственную процедуру развода как она есть, сообщая при этом церковную точку зрения на расторжение брака и допустимые причины для такого расторжения, а вопрос допущения ко второму браку оставить до момента государственной регистрации второго брака.

Введение процедуры официального церковного развода может дать много «информационных поводов» для дополнительных провокаций и конфликтов, которые часто сопровождают расторжение брака. В некоторых отзывах говорилось о том, что в документе фактически предлагается создание церковной бракоразводной системы параллельно с существующей государственной. Это может привести к коллизиям, когда, например, один из супругов смог получить церковный развод при сохранении зарегистрированного гражданского брака, а другой супруг не согласен на развод. Ссылки на решения Поместного Собора 1917–18 гг. по вопросам церковного развода здесь не уместны, поскольку Собор исходил из того, что Церкви будет делегировано государством ведение актов гражданского состояния и суд по разводным делам, как это было до революции. В настоящее же время Церковь не причастна процессу регистрации брака, поэтому и вопрос расторжения брака должен находиться вне ее компетенции.

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:6). Церковь может повенчать брак, но не существует чина «развенчания». Однако документ вводит процедуру «бракорасторжения», которое осуществляется Церковью. А что, если, получив церковный развод, супруги сойдутся вновь? Их нужно будет повторно венчать?

В этой связи ныне действующая практика, согласно которой особого церковного развода не предполагается, а повторное венчание в новом браке может совершаться только с благословения Правящего архиерея, во многих отзывах была признана наиболее адекватной. Церковь в наши дни может лишь дать разрешение после гражданского развода на вступление в новый церковный брак, признав, что предыдущий брак и в церковном отношении необратимым образом распался.

Кроме того, на практике фактическое рассмотрение дел и выдача свидетельств о разводе в крупных епархиях может оказаться трудной задачей, требующей ежедневной работы соответствующих комиссий. Неизбежные задержки и ошибки в их работе станут лишним поводом для нападок на Церковь. Проблемы могут возникнуть и у священников, которые будут обязаны выдавать разводящимся супругам соответствующие заключения для епархиального управления. Одновременное обращение супругов в разные епархии по вопросу развода также может стать причинойцерковно-правовых коллизий.

В разделе III говорится о понятиях «покаяния» и «епитимии» в отношении виновной стороны. Но эти понятия актуальны и понятны только для воцерковленного человека. А как быть с остальными? Может получиться либо профанация Таинства Исповеди, либо такая же профанация епитимии. И как быть, когда «виновная сторона» не может быть определена? Всегда ли возможно при распаде семьи разделить стороны на «виновную» и «невиновную»? Семья — это общая жизнь двух грешников, которые во взаимной любви и прощении вместе несут свой крест и тем самым идут по пути спасения. В распаде семьи всегда виноваты оба супруга — кто-то больше, кто-то меньше.

В разделе также говорится об «отпадении от Православия» как возможной причине прекращения брака. Но что делать, если «отпадение от Православия» связано с переходом в другую конфессию, браки с представителями которой являются допустимыми? Следует уточнить понятие «отпадения от Православия», поскольку оно может вызвать самые разные трактовки — «долго не причащался», принял католичество/протестантизм, ушел в секту, утратил веру и т. п.

В пункте «е» раздела говорится о заболевании проказой, сифилисом или СПИДом как о возможной причине для расторжения брака. Во многих отзывах отмечалось, что только заболевание, явившееся следствием сознательного совершения греха или греховной жизни, может служить достаточным основанием для расторжения брака. Заболевание вследствие врачебной ошибки или иных, не зависящих от человека, причин, не может служить основанием для развода. В некоторых случаях жизнь с больным человеком может стать жертвенным и самоотверженным служением во исполнение заповеди о любви.

Упоминание некоторых конкретных заболеваний можно было бы заменить обобщенной формулировкой: «…заболевание одного из супругов проказой, сифилисом, ВИЧ-инфекций, гепатитом С и другими заболеваниями, которые могут передаваться супругам и их детям при совместной жизни». Некоторые из перечисленных болезней сегодня уже поддаются лечению. При этом тяжелая болезнь, пьянство, наркомания, оставление церковной жизни или иная беда или искушение, случившееся с супругом, не всегда может служить основанием для развода. Такой человек, напротив, особо нуждается в помощи со стороны своего любящего супруга. Следует также учитывать, что засвидетельствовать алкоголизм и наркоманию без согласия больного невозможно.

Пункт «к» говорит о «посягательстве одного из супругов на жизнь или здоровье другого либо детей, установленном в судебном порядке». Однако установить факт подобного «посягательства» в судебном порядке не всегда легко, а продолжать совместную жизнь с таким супругом может быть просто опасно. Не нужно требовать установления факта «посягательства» в судебном порядке, как и в случаях прелюбодеяния, принуждения жены к аборту и т. п.

В отдельных отзывах вызвал сомнение пункт «л» — «неизлечимая тяжкая душевная болезнь одного из супругов, наступившая в течение брака, подтверждаемая медицинским свидетельством». Данное основание для развода не подкрепляется ссылками на Священное Писание и Предание. Кроме того, само понятие «тяжкой неизлечимой душевной болезни» может допускать различные толкования, а установление такого диагноза в условиях действующего федерального закона «О психиатрической помощи» весьма проблематично.

Вообще, в связи с появлением новых болезней и методов их лечения, было бы желательно не приводить в документе список конкретных заболеваний, а скорее дать их классификацию и установить общие принципы, согласно которым тот или иной недуг делает дальнейшую жизнь в браке невозможной и дает основание для развода. Представленный же проект документа фактически не идет дальше повторения формулировок, принятых Поместным Собором 1917—1918 гг., отражая состояние медицины в начале ХХ века.

Бывают ситуации, когда семейная жизнь с тяжело больным человеком невозможна, а здоровый супруг хочет создать другую, нормальную семью. В таком случае Церковь, ради снисхождения к человеческой немощи, может не порицать официальный развод и дать благословение на новый брак. Когда мирянин разводится по причине того, что семейная жизнь с тяжелобольным супругом стала совершенно и навсегда невозможной, священником может быть наложена соответствующая епитимья.

В качестве причины расторжения брака в документе указан монашеский постриг одного из супругов, совершенный при условии взаимного согласия. Но постриг должен следовать за прекращением брака, а не наоборот. Да и нужен ли развод в таком случае? Не достаточно ли взаимного согласия и принесения монашеских обетов обоими супругами? Неужели святые Петр и Феврония перед постригом «развелись»? Если же постриг принимает только один супруг при живом втором супруге, который не постригается, но дает согласие на постриг своего супруга, то данная ситуация выглядит сомнительной.

Желательно конкретизировать формулировку: «злонамеренное оставление одного супруга другим». Какие обстоятельства, сроки? Может ли считаться односторонний отказ от интимных отношений «злонамеренным оставлением одного супруга другим»?

Несколько комментариев касалось сноски 8 к документу, где признано «несуществующим родство между восприемником и восприемницей». По установившейся традиции, которой придерживался свт. Московский Филарет, зафиксированной в «Настольной книге для священно-церковнослужителей» (Ч. II. М., 1993. С. 988–989), «супруги не могут быть восприемниками при крещении одного младенца». Ссылаясь на новый церковный документ, кто-топопытается нарушить сложившийся веками обычай, что может привести к нестроениям и соблазнам разного рода.

В документе необходимо подчеркнуть, что отсутствие общих детей не должно быть поводом к расторжению брака.

В одном из отзывов был поднят вопрос: может ли сознательное нежелание одного из супругов иметь детей рассматриваться в качестве причины к расторжению брака?

Вообще, в разделе III «Прекращение брака» следует особо подчеркнуть, что перечисленные в нем «допустимые поводы к расторжению брака» могут служить основанием, но не являются предписанием развода при их наличии. Развод является крайней и последней мерой, когда все способы нормализовать отношения и сохранить брак уже исчерпаны, а сам брак на деле уже разрушен необратимым образом. Главная практическая задача настоящего церковного документа видится именно в том, чтобы поддержать институтсемьи перед лицом нынешнего числа разводов, в том числе и венчанных супругов, побудить супругов сделать все, чтобы сохранить семью, — через молитву, покаяние, смирение обоих супругов, — даже если один из них допустил супружескую неверность. При этом, задумываясь о разводе, супруги должны помнить, что полноценное воспитание детей возможно только в полной семье, поэтому вопрос сохранения единства семьи — не только их личное дело.

К сожалению, практически незатронутой в документе оказалась проблема вступления в брак с разведенным (разведенной). Однако, согласно Евангелию, всякий, кто вступает в такой брак, «прелюбодействует» (Лк. 16:18). Не уделено должного места в документе и теме вдовства.

В нескольких отзывах было высказано пожелание дать в документе нравственную оценку заключению «брачного контракта».

Ряд вопросов в поступивших отзывах касался практики совершения Таинства Венчания.

Документ предписывает при благословении супругов, много лет проживших вместе и не венчанных в Церкви, использовать «Чин венчания супругов, в летех мнозех сущих». Высказывались пожелания уточнить в документе критерии при определении того, какой чин использовать: количество прожитых лет, наличие взрослых детей?

В ряде отзывов затрагивался вопрос о возможности (или невозможности) раздельного совершения обручения и венчания, так как в этом вопросе ныне существует противоречивая практика. В отдельных отзывах было отмечено, что сама идея церковного обручения, особенно в среде молодежи, представляется перспективной, если вложить в нее смысл воздержания, целомудрия, если сделать обручение торжественным и праздничным. Для многих молодых людей это позволило бы переосмыслить как само понятие брака, так и понимание венчания. Вместе с тем возникает вопрос о том, в каких случаях может совершаться отдельное обручение, как его расторгнуть. Как известно, дореволюционная церковная практика категорически запрещала отдельное совершение обручения без венчания, поскольку канонические последствия обручения считались такими же, как и при совершении брака. В документе также не сказано, требуется ли совершать чин обручения перед совершением чина «Венчания супругов, в летех мнозех сущих».

Указанные в документе степени родства и свойства многим не понятны, желательно заменить их понятыми и ясными графическими схемами. Также высказывались многочисленные пожелания конкретизировать сроки и виды епитимий.

Из информации, размещенной на сайте Межсоборного Присутствия, не совсем ясно, является ли проект документа «О Церковном браке» доработкой документа «Упорядочение практики совершения браков (в частности, повторных)», или этой отдельный документ. В последнем случае, во избежание повторов, противоречий и двусмысленных интерпретаций, целесообразно объединить два документа о браке в один.

Требуется стилистическая редактура текста документа. См., например: «В тех случаях, когда священник затрудняется определить наличие или отсутствия препятствий к совершению Таинства Брака, священник должен…»; «Следует иметь особое пастырское попечение о таких людях, разъясняя им необходимость благодатной помощи, испрашиваемой в Таинстве Брака, а также то, что для православных христиан практика жизни в гражданском браке без венчания неприемлема».

В целом поступившие отзывы позволяют сделать вывод о том, что представленный на рассмотрение документ не содержит достаточно четкого богословского и церковно-правового взгляда на соотношение между фактическим содержанием брака, юридическим браком, зарегистрированным государством, собственно церковным браком и Таинством браковенчания, совершенным в Церкви. Во многих отзывах высказывалось пожелание, чтобы все документы Межсоборного Присутствия имели более строгие и четкие формулировки, излагающие учение Церкви, а пастырскую икономию могли бы применять Правящие архиереи, смягчая требования документов в каждом конкретном жизненном случае.

Отзывы обобщил

протоиерей Вадим Суворов

Московская епархия


Опубликовано 17.11.2015 | Просмотров: 281 | Печать
Система Orphus Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter